История второй русской революции

Торжество и последние приготовления большевиков. Вожди большевиков торжествовали и не скрывали своего торжества. Вечером 24 октября на заседании городской думы В. Д. Набоков отметил это торжество в тех радостных улыбках, которых не мог скрыть Луначарский во время своей речи. Городской голова Шрейдер протестовал против вмешательства комиссаров военно-революционного комитета в дела городского самоуправления, и городская дума приняла резолюцию эсеров, поддержанную кадетами и протестовавшую против всякого насильственного и вооруженного выступления, приглашавшую население объединиться около думы как полномочного представительного органа во имя подчинения грубой силы праву и провозглашения первенства гражданской власти, единственно законной представительницей которой является городская дума. Затем было принято предложение образовать общественный комитет безопасности из 21 представителя революционных организаций, 20 представителей городской думы, 17 от районных дум и по одному от штаба, правительственного комиссара и прокурорского надзора. Эта запоздалая попытка противопоставить военно-революционному штабу орган более умеренных групп не могла, конечно, иметь успеха.

К Смольному после его молчаливого отказа на ультиматум штаба отменить приказ о неисполнении распоряжений военных властей в течение всего дня и вечера стягивались отряды Красной гвардии, грузовые автомобили, и шла раздача боевых патронов. На состоявшемся вечером экстренном заседании петроградского Совета Троцкий выступил с речью, в которой отметил пройденные этапы, констатировал полное бессилие правительства и первые успехи нового переворота. Он предсказал правительству Керенского 24 или 48 часов жизни. «У нас есть полувласть, — выразился он о правительстве, — которой не верит народ и которая сама себе не верит, ибо она внутри мертва. Эта полувласть ждет взмаха исторической метлы, чтобы очистить место подлинной власти революционного народа». Однако Троцкий еще остерегался говорить открыто о восстании. Он стоял на раз усвоенной точке зрения, что петроградский Совет только защищается от «заговорщиков» и «контрреволюционеров». «Военно-революционный комитет возник не как орган восстания, — заявлял он, — а на почве самозащиты революции». В этом смысле он ответил и явившейся к нему в Смольный в 2 часа дня делегации городской думы. «Наш лозунг — вся власть Советам. Этот лозунг должен получить осуществление в ближайшую эпоху, эпоху заседания Всероссийского съезда Советов. Приведет ли это к “восстанию” или к “выступлению”, зависит не только и не столько от Советов, сколько от тех, кто вопреки единодушной воле народа держит в своих руках государственную власть».

Вероятно, таков и был первоначальный план Троцкого: подготовившись к борьбе, поставить правительство лицом к лицу с «единодушной волей народа», высказанной на съезде Советов, и дать, таким образом, новой власти вид законного происхождения[122]. Но правительство оказалось слабее, чем он ожидал, и власть сама собой падала в его руки раньше, чем съезд успел собраться и высказаться. И Троцкий в тот же вечер 24 октября уже не скрывал более, что «воля народа будет лишь санкцией переворота, который фактически уже начался — и начался успешно». «Вчера правительство закрыло две газеты, имеющие огромное влияние на петроградский пролетариат и гарнизон. Это прямое нападение, прямое контрреволюционное восстание, и мы даем ему решительный отпор». «Мы сказали, что не можем терпеть удушения свободного слова, и выпуск газеты решили возобновить, возложив почетную обязанность охранения типографий революционных газет на доблестных солдат Литовского полка и 6-го запасного саперного батальона». Действительно, в 11 часов утра этого дня опечатанные типографии «Рабочего пути» и «Солдата» были открыты названными частями гарнизона, отпечатанные номера газет получили распространение, а в два часа военно-революционный комитет прислал ордер, в котором после приведенной Троцким мотивировки содержались постановления об открытии газет, продолжении их издания и возложении «почетной обязанности охранения революционных газет от контрреволюционных покушений» на названные воинские части. Троцкий привел затем и другой случай победы восстания над правительством. «Когда правительство стало мобилизовать юнкеров, в это самое время оно дало крейсеру “Аврора” приказ удалиться... Речь идет о тех матросах, к которым в корниловские дни явился Скобелев со шляпой в руках просить, чтобы они охраняли Зимний дворец от корниловцев. Матросы “Авроры” выполнили тогда просьбу Скобелева. А теперь правительство пытается их удалить (в Зимнем дворце караулы матросов действительно были заменены юнкерскими). Но матросы спросили военно-революционный комитет Совета, и “Аврора” сегодня стоит там, где стояла и прошлой ночью».