История XX века. Тайны, загадки и мифы

На мосту через Ангерапп немецкие солдаты сделали еще одно ужасное открытие: возле трупа пожилой женщины лежал мертвый ребенок, а рядом его молодая мать. Соска ребенка валялась в пыли на дороге. При виде убитых мирных граждан многие немецкие солдаты ощутили ярость и ужас. Чувство собственной вины пришло лишь спустя десятилетия: «Мы прошли вглубь России на 2000 км и 2000 км обратно — там не уцелело ничего, — сознается сегодня солдат Хельмут Хоффман. — Кто сеет ветер, пожнет бурю».

Такого никогда не было, ведь речь шла о беззащитных женщинах и детях. Убитые солдаты — это понятно, они стреляют, чтобы убивать друг друга. Но убивать беззащитных людей?

Густав Кречмер, в то время парашютист

Немецкая пропаганда среагировала моментально. Уже через несколько дней после возвращения немцев в деревушку были доставлены врачи, видные деятели и репортеры. В том числе и журналисты из нейтральных стран, таких, как Швейцария и Швеция, а также французские репортеры, кинооператоры и фотографы, сделавшие первые съемки на месте преступления. Йозеф Геббельс понял, что из нападения на Неммерсдорф можно извлечь выгоду. Если до сих пор нацистские СМИ старались избегать подробных описаний страданий и смертей. то теперь в деталях не было недостатка. Казалось, что Геббельс буквально ждал такого повода, чтобы показать всему миру, какую опасность представляет Красная Армия.

«Месть за Неммерсдорф» — таким был его боевой клич, с его помощью он хотел активизировать «фанатичное сопротивление» населения. Лишь тот, кто ощутит угрозу для себя, своей семьи, своего дома и хозяйства, мобилизуется из последних сил, — так возвестил Геббельс. 26 октября 1944 года он записал в своем дневнике: «Вечером звонит Геринги сообщает в подробностях о зверствах, содеянных в отвоеванных нами деревнях и городах Восточной Пруссии. Эти зверства поистине ужасны. Я использую их для агитации в прессе, чтобы самые простодушные наблюдатели убедились, что ожидает немецкий народ, если большевизм на самом деле завладеет рейхом».

Однако геббельсовская «агитация в прессе» была очень далека от правды, поскольку отличалась искажениями и бесстыдными инсинуациями. Его личный секретарь Вильфрид фон Овен сегодня без стеснения признает: «Геббельс бурно отреагировал на советские зверства: постоянно давал указания как можно чаще обсуждать их. Наконец он дал еще и устное распоряжение изображать зверства, которые без сомнения имели место, как еще более дикие. На каждой пресс-конференции представителям прессы напоминали, что они должны интенсивно заниматься этой темой и не скупиться на детали».

Им не нужно было всего этого придумывать. Не нужно было приносить откуда-то трупы. Они были здесь. Трупы им, так сказать, преподнесли на блюдечке. В эту инсценировку было нетрудно поверить.

Хельмут Хоффман, солдат, находившийся в то время в Неммерсдорфе

Распоряжения Геббельса были выполнены. 27 октября газета «Фёлькишер беобахтер» вышла со статьей под заголовком «Неистовство советских бестий — ужасные преступления в Неммерсдорфе», где подробно описывались убийства, грабежи и изнасилования. Нейтральная пресса, в том числе швейцарская «Courier de Genève», также опубликовала репортажи о советской резне. Перепечатанные статьи и сюжеты кинохроники достигли цели: для «судебного следствия» были сфотографированы или отсняты на кинокамеру каждый ребенок, каждая старуха: лицо, положение тела, половые органы. Ханнс-Йоахим Парис, в то время военный корреспондент в Неммерсдорфе, еще помнит декорации: «Последствий не устраняли, пока не прибыли иностранные журналисты, в том числе из нейтральных стран, и все не зафиксировали». Убитых снимали лежащими на поле, чтобы «произвести эффект на общественность», — женщин с оголенными животами, мертвых детей и стариков. Однако Хельмут Хоффман, вступивший в деревню одним их первых после ее повторного взятия, подчеркивает: «Так, как они там лежали, когда и» засняли, было сделано потом. Потом им задрали платья и спустили трусы». Бывший солдат убежден: изнасилований в Неммерсдорфе не было. «У них на это просто не было времени, — обосновывает он свое предположение, — ведь они находились под постоянным обстрелом». Герда Мешулат, которой пришлось на себе испытать зверское обращение красноармейцев, на вопрос об изнасиловании отвечает отрицательно. По ее словам, русские вели себя спокойно, пока офицер не отдал приказ расстрелять. До приставаний или же изнасилований дело не дошло.