Историки Французской революции

Меня также в немалой степени привлекал независимый характер Ж. Годшо – беспартийного историка, не примыкавшего ни к одному из направлений французской исторической науки и не принадлежавшего ни к одной исторической школе. Его ученик К. Птифрер считал такую позицию одним из достоинств своего учителя, делавшей ему честь. По свидетельству К. Птифрера, Ж. Годшо «восхищался одновременно и Жаном Жоресом, и Шарлем де Голлем. Он с интересом следил за работами “школы Анналов”, не принадлежа к ней. Ни в коей мере не будучи марксистом, он признавал значение некоторых аспектов марксистской интерпретации и при необходимости прибегал к ней. Он с большой гордостью носил эпитет независимого историка» [508].

* * *

Советским историкам, и в том числе В.М. Далину и А.В. Адо, было известно, что Ж. Годшо, не принимая марксизм полностью, тем не менее, в оценке истории Французской революции как социального переворота придерживался сходной с ними позиции. Примечательна одна из наших бесед с А.В. Адо. В ноябре 1983 г. Анттолий Васильевич высказался о том, что концепция Французской революции Ж. Годшо близка к интерпретации истории Революции советскими историками. В то же время он выразил свое недовольство его рецензией на книгу «Постижение Французской революции» Ф. Фюре[509]. По мнению А.В. Адо, Ж. Годшо «не понял ее главного содержания». Поскольку прошедшие годы стерли из моей памяти содержание рецензии, я ограничился замечанием, что французский историк все же не обязан смотреть на историю Французской революции глазами советского историка-марксиста, с чем он согласился.

Однако пять лет спустя, вспомнив про этот разговор, я перечел указанную рецензию Ж. Годшо. Оказалось, что в 1983 г. и А.В. Адо, sit venia verbo, и я упустили одну важную деталь в тексте Ж. Годшо. Суть дела такова: А.В. Адо долгие годы полимизировал с представителями «критического» течения французской историографии, в том числе с одним из лидеров «третьего поколения» «Анналов» Ф. Фюре, о направлении социально-экономического развития Франции при Старом порядке и о характере Французской революции. Читая рецензию Ж. Годшо, он в отличие от меня, несомненно, обратил внимание на то, что ее автор обошел молчанием эти важнейшие аспекты, что, по-видимому, и вызвало реплику А.В. Адо о проявленном Ж. Годшо «непонимании», так как именно их советский историк считал осью той концепции Французской революции, которую во второй главе своей книги предложил Ф. Фюре. Неслучайно после того, как эта глава в виде статьи была в 1971 г. опубликована в «Анналах», А.В. Адо написал на нее критическую рецензию[510].

Между тем Ж. Годшо вполне осознанно воздержался от обсуждения соответствующей главы книги Ф. Фюре, отметив: «Я не намерен говорить о второй главе, посвященной революционному катехизису», так как она, как он разъяснял, «представляет собой критику воззрений А. Собуля и К. Мазорика, на которую оба уже ответили». В заключение Ж. Годшо подчеркнул: «Я предпочитаю четкие и логичные выводы Собуля и Мазорика слишком усложненным и туманным рассуждениям Франсуа Фюре»[511]. Таково было его отношение к марксистской интерпретации истории Французской революции.

Это отнюдь не означает, что между подходами Ж. Годшо и советских историков к истории Французской революции не было подчас довольно существенных расхождений методологического характера.

В связи с этим необходимо упомянуть о нашумевшей теории «атлантической» революции и на отношении к ней самого ее автора. Эта теория, впервые выдвинутая Ж. Годшо вместе с американским историком Р Палмером в 1955 г. на Римском конгрессе по историческим наукам, была позднее развита им в ряде книг[512], представляющих значительный научный интерес.

Изначально оба автора новой теории неоднократно подвергались ожесточенной критике со стороны представителей различных историографических направлений [513], прежде всего со стороны советских и французских историков-марксистов[514]. Обусловливая появление этой теории главным образом необходимостью обоснования созданного в 1949 г. при холодной войне военно-политического блока НАТО, оппоненты Ж. Годшо и Р. Палмера, исходя из сложившейся на международной арене напряженной политической обстановки, сконцентрировали внимание исключительно на представлявших для них наибольший интерес политических обстоятельствах, послуживших, как они полагали, единственной причиной, побудившей авторов теории интерпретировать историю Французской революции под новым углом зрения.