Исцеление от страха

Мое увлечение указанным аспектом медицины подпитывалось не только желанием вылечиться самой. В итоге возник «Институт полноценного здоровья под руководством доктора Лиссы Рэнкин» – программа подготовки медиков и парамедиков, которую вели такие приглашенные специалисты, как Рэйчел Наоми Римен, Берни Сигел, Ларри Досси, Кристиан Нортроп, Авива Ромм, Сара Готфрид, Памела Уибл. Сотрудничали с нами и другие целители-«революционеры», в числе которых можно назвать «наставника жизни» Марту Бек, биохимика Брюса Липтона, терапевта Стива Сисголда, шамана традиции майя Мартина Прехтеля, эксперта по физиопроцедурам, основателя «Интегрированного психофизического взаимодействия» (NIA) Дебби Розаса. Вместе с целителями-провидцами, также участвующими в программе, мы работаем над тем, чтобы исправить ошибки современной медицины, внести в нее духовность. Пациентов мы вдохновляем на то, чтобы они восстановили здоровье, найдя в себе смелость преодолеть страх, переведя его под руководство своего внутреннего путеводного света, который озаряет жизнь, что влечет за собой не только освобождение от ненужных страданий, но и расчищение пути к достижению здоровья.

Маски, которые носит страх

Пока страх живет в тени вашего «я», спрятанный из-за стыда, игнорируемый по причине невежества, вне досягаемости вашего внутреннего путеводного света, он отравляет вас. Вы можете даже не замечать, насколько страх влияет на вашу жизнь. Отчасти это объясняется тем, что в нашей культуре страх рядится в одежды многих других эмоций. Слово «стресс» относится скорее к физической реакции, нежели к эмоциям, и мы склонны признавать, что нами правит стресс, а не тревоги, беспокойства, страхи. Для многих выражение «находиться под воздействием стресса» стало своего рода знаком отличия. Мы выставляем напоказ свой стресс как доказательство того, что мы занятые, ценные для общества люди, оставляющие след в истории мира. Но для многих из нас понятие «стресс» означает, по сути, испуг.

Если вдуматься, то что такое стресс на работе, если не страх? Страх совершить ошибки, разочаровать начальство, повредить кому-либо, за кого мы отвечаем, быть признанным некомпетентным или наказанным за высказывание своего мнения? Разве мы не боимся, к примеру, допустить смерть пациента, проиграть дело в суде, упустить выгодную сделку, не успеть с выполнением заказа к сроку? Мы можем опасаться и того, что нас не повысят по службе, не признают наш вклад, оштрафуют, уволят (и мы не сможем содержать семью). Мы боимся выразить просьбу о сокращении рабочего дня, отпроситься на важный матч, настоять, что забота о себе столь же важна, как и работа. Нас пугает необходимость признать, что мы эмоционально выгорели и нуждаемся в длительном отпуске, что устали отвечать на служебные звонки или электронные письма в выходные. Зачастую мы опасаемся, что другие обнаружат нашу уязвимость и несовершенство, а ведь прикладываем столько усилий, чтобы доказать: на работе мы супергерои…

Многие говорят о стрессе на работе как о важном знаке отличия, но ведь чреваты стрессами любые отношения. Родители испытывают стресс из-за детей, супруги – друг из-за друга. Мы сталкиваемся со стрессами, решая, пожениться ли, завести ли детей, расстаться ли. И уж по-настоящему впадаем в стресс, будучи безнадежно влюбленными…

Но что мы имеем в виду, когда говорим, что отношения вызывают стресс? Не значит ли это, что мы боимся потерять своих любимых, если они узнают, какие мы на самом деле? Разве при этом мы не опасаемся предательства, отказа, неверности, развода, разочарования в любовных делах, одиночества? Не боимся ли мы признать, что нуждаемся в большей дозе обожания, внимания, помощи при уходе за детьми, меньшей дозе критики? Что нам нужно больше времени, секса, пространства, свободы? Разве мы не опасаемся, что станем уязвимыми, если распахнем душу, и, наоборот, останемся одинокими, если будем держать все в себе?

Мы испытываем также стрессы, связанные с финансами, но деньги – это всего лишь бумага, лежащая в банке или в кошельке. Думая о деньгах, не боимся ли мы в действительности потери власти, комфорта, безопасности? Не пугает ли нас невозможность заплатить за жилье, иметь нормальную пищу, содержать автомобиль, пользоваться медицинскими услугами? Не опасаемся ли мы возможности оказаться неспособными собрать деньги на образование детей или достойную жизнь в старости? А может быть, нас страшит перспектива того, что без денег нам, как снег на голову, свалятся житейские неприятности?