Италия. Полная история страны

Однако не совсем. Клавдий имел наследника, сына Мессалины Британикуса. У того оставалось еще много возможностей. И основой его адской игры стал ее сын Нерон, которому едва исполнилось 11 лет. Проявляя больше вкуса к искусствам, поэзии, музыке, танцам, чем к войне или управлению, он не был идеальным вариантом для императорской власти. Ну и что такого? В декабре 50 года сын Агриппины и «Бронзовой бороды» был признан императором под именем Нерона. А потом его обручили с одной из дочерей Клавдия, с нежной Октавией, на которой он женился, когда ему исполнилось 18 лет.

Но оставался Британикус – естественный наследник. Агриппина с помощью своего сообщника-любовника Палласа осуществила целую стратегию оговоров и расправ, которые имели целью изолировать молодого человека и таким образом лишить его всякой поддержки. Однако гораздо большую опасность для императрицы стал представлять сам ее супруг – Клавдий-посмешище, который только и думал о пирах и развлечениях. Его вдруг начала раздражать его новая жена, установившая при дворе суровый порядок. Ну, а интриганы ему нашептали на ухо, что без этой женщины он жил бы лучше, согласно своим естественным склонностям.

И Аргиппина решила, что настал момент избавиться от этой обузы, пользуясь отсутствием его фаворита Нарцисса, который вынужден был уехать из Рима. Сказано – сделано. Большое блюдо грибов, приправленных ядом знаменитой Локусты, – и обжора оставил этот мир в жесточайших мучениях. Предупрежденный об этом Нарцисс понял, какая его ждет судьба: он предпочел сам покончить с собой (это была обычная практика в те времена тотального насилия).

И 13 октября 54 года, одетый в золотые доспехи и пурпурную мантию, Нерон был провозглашен императором вначале преторианской гвардией, затем армией (и те, и другие были обильно подкуплены), а затем все было ратифицировано робким и подобострастным сенатом.

Агриппина оказалась на вершине своего предназначения: «Я – дочь, сестра, жена и мать Цезаря», – так она с гордостью говорила. Но, будучи человеком трезвого ума, когда астролог предсказал, что ее собственный сын убьет ее, она добавила: «Пусть он меня убьет, лишь бы только правил».

В ожидании таких зловещих перспектив, Агриппина продолжала быть во власти, и все, казалось, шло прекрасно в этот наилучшем из миров: Нерон благоразумно слушался свою мать. Они были повсюду вместе: на медалях, на официальных церемониях, на лошадиных бегах, которые так любил молодой император. Что касается серьезной власти, то это Агриппина давала аудиенции послам и составляла депеши.

Но окружению Нерона не нравился подобный контроль, который распространялся и на милости, на распределение денег и земель. Сенека, бывший воспитатель императора, отлично знал механизмы человеческой души: как отдалить сына от столь властной матери? Воспользоваться его безумной страстью к искусствам, ввести его в сомнительный круг женщин – любительниц наслаждений. И, главным образом, исподтишка настроить его против авторитета матери («Он больше не ребенок, наш Юпитер; он должен иметь возможность действовать, как ему вздумается»).

Начинать надо было с того, чтобы удалить Палласа, любовника, вовлеченного во все властные механизмы. И был найден предлог, и Паллас оказался изгнанным подальше от дворца. Агриппина поняла опасность, она и сама в подобных случаях всегда действовала точно так же. Она сблизилась с Британикусом, ставшим ее единственной защитой против жажды власти ее сына.

Нерон тогда прибег к искусству Локусты, признанной составительницы эффективных ядов. Во время одного из обедов стакан холодной воды был влит в ставшее слишком теплым вино, и Британикус оставил этот мир, таящий в себе столько опасностей.

Агриппина пребывала в ужасе. Надо было действовать быстро. Она подумала об Октавии, жене своего бесчеловечного сына. Она ее всегда презирала, и она попыталась переманить ее на свою сторону. Затем подкрепила финансированием верность некоторых офицеров армии и его личной охраны. Но в этом смертоносном бою она не предусмотрела Поппею, новую прихоть Нерона. Чтобы любить ее открыто, Нерон отправил мужа Поппеи в далекую Португалию. Одновременно с этим, он обвинил Октавию в супружеской измене, развелся с ней и сослал на ужасный остров Пандатария, где потом убил.

Агриппина и Нерон. Худ. Петер Пауль Рубенс (1614). Национальная галерея искусств, Вашингтон

Для Агриппины все было кончено. Ее опыт, ее ясность ума – все говорило об этом. Но существовала призрачная надежда: осмелится ли сын на то, чтобы убить ее? Одна, без Палласа, вне дворца, была ли она еще опасной для него?

Весной 59 года их отношения, казалось, восстановились: он пригласил ее приехать к нему на горячие источники в Байях на Неаполитанском заливе, где он вел радостную жизнь со своим двором. Там он принял ее с демонстрацией такой чувственной нежности, что это напоминало глубокую внутреннюю связь. Агриппина вновь увидела своего дорогого Нерона, предупредительного, почтительного.