Италия. Полная история страны

Республиканцы, засевшие там, решили защищаться до последней крайности, и тогда русские, дабы избежать ненужного кровопролития, высказались за заключение перемирия с условием дать французам и их сторонникам возможность спокойно убраться во Францию. Кардинал Руффо с радостью поддержал эту идею и скрепил перемирие и условия капитуляции своей подписью.

Подчеркнем это еще раз: всем республиканцам была гарантирована жизнь и возможность вместе с французским гарнизоном отправиться во французский порт Тулон.

Однако вскоре после подписания капитуляции в Неаполь прибыл адмирал Нельсон, и он приказал французов отпустить, а вот неаполитанцев, помогавших французам, сурово наказать. То есть получилось следующее: поверив обещаниям, республиканцы сложили оружие и стали готовиться к погрузке на корабли, но тут появился Нельсон и объявил, что по отношению к «подлым тварям», «порочным чудовищам» и «негодяям» не может быть никаких обязательств.

Адмирал Нельсон и Эмма Гамильтон

Адмирала Ф.Ф. Ушакова это известие не просто огорчило. Оно его потрясло. Понятно, что «якобинцы»… Понятно, что представители страны, убившей своих законного короля и королеву… Но условия капитуляции и ухода французов были обговорены заранее. Кроме того, и их неаполитанским сторонникам была гарантирована личная безопасность… Кстати, и британский капитан Фут подписал этот договор от имени адмирала Нельсона…

Но «неаполитанская фурия» Мария-Каролина и леди Гамильтон, фактически управлявшие королевством и в значительной мере руководившие действиями Нельсона, ненасытно жаждали публичных казней. Они были уверены, что в этом им будет обеспечена полнейшая поддержка неаполитанской черни и духовенства, и они ни за что не хотели мириться с тем, чтобы русские дали побежденным спокойно уйти.

Нельсон, оставаясь наедине с леди Гамильтон, был счастлив, как собака, свернувшаяся у ног хозяина. Без леди Эммы он чувствовал себя нехорошо и общества избегал. В глазах большинства офицеров, избегавших его взгляда, Нельсон читал молчаливый, холодный укор. Он делал вид, будто ничего не замечает, был со всеми официален и сух, и только двух-трех высших офицеров эскадры, которые были особенно любезны с леди Эммой по соображениям карьеры или из слабости к ее красоте, принимал, против обычая, в тесном кругу. Тесный круг этот собирался в салоне леди Эммы.

МАРК АЛДАНОВрусский писатель

Адмирал Нельсон метал громы и молнии… Да как такое возможно? С каких это пор кардинал Руффо стал таким мягкосердечным?..

Подогреваемый королевой Марией-Каролиной и леди Гамильтон, он сделал резкий выговор Эдварду Футу. А тот, испугавшись, все свалил на русских: это якобы они все так устроили, потому что чувствовали за собой главную силу, а им, капитану Футу и кардиналу Руффо, просто не оставили иного выбора, вот они и согласились…

Адмирал Нельсон прибыл в Неаполь со своей эскадрой 13 (24) июня 1799 года. С ним, конечно же, была леди Гамильтон. А вот королевская семья пока осталась в Палермо, потому что наученный горьким опытом король Фердинанд все продолжал чего-то опасаться.

Утром 28 июня 1799 года пришли «инструкции» из Палермо. Мария-Каролина писала леди Гамильтон:

«Король считает возможным, а я разделяю его мнение и представляю его на мудрый суд нашего дорогого лорда Нельсона, заключить соглашение на следующих основаниях. Бунтовщики складывают оружие и сдаются на милость короля. Далее, как мне кажется, надо примерно, самым суровым образом покарать некоторых предводителей <…> Для женщин, принимавших активное участие в бунте, исключения делать не следует: они не заслуживают снисхождения <…> Такова печальная необходимость, ибо в противном случае королю и шести месяцев не удастся управлять страной в мире и покое <…> Ну и, наконец, дорогая миледи, я советую милорду Нельсону трактовать Неаполь как мятежный ирландский город. Не нужно заботиться о количестве наказанных, уменьшение числа злодеев в Неаполе на несколько тысяч сделает Францию более слабой, а мы почувствуем себя много лучше. Они заслуживают быть отправленными в Африку или в Крым <…> Их следовало бы заклеймить, дабы все знали, с кем имеют дело. Короче, я советую вам, миледи, проявить величайшую твердость, энергию и суровость».