Италия в Сарматии

Подлинно оригинальный проект, развитие которого продолжала концепция Испанского зала, представлен в выставке в Четвертой оружейной палате, в так называемом «честном обществе». Коллекция лат выдающихся исторических личностей, которая была главной собирательской целью Фердинанда, представлена в витринах, формой напоминающих ящики. Каждый вид доспехов размещен в собственном ящике, на цоколе – портреты владельцев в этих доспехах.

Счастливое обстоятельство, заключающееся в том, что по сей день сохранились не только латы, но и оригинальные витрины, дает широкое представление о первоначальной концепции, отличающейся от обычных оружейных палат и собраний редкостей Раннего Нового времени. Собрание было каталогизировано Шенком под названием «Armamentarium Heroicum».

«Хочу собирать портреты и доспехи (contrafacturen и laibharnisch) уважаемых людей». Что касается портретов, их Фердинанд Тирольский начал собирать в 1576 году. Он коллекционировал, в числе прочего, и изображения врагов Габсбургов, будь то турецкий султан или русский великий князь, т. е. стремился к полноте исторической картины. Это были подлинные портреты современников (в том числе Веспасиано Гонзаги и Яна Замойского), присланные ими по просьбе герцога. С самого начала собирались только малоформатные (33 × 24) портреты; с 1578 года формат из-за недостатка места для хранения уменьшился до 13,5 × 10,5. Для облегчения транспортировки коллекционировались портреты, написанные маслом на бумаге; лишь некоторые итальянские портреты из Генуи, Флоренции, Рима и Урбино написаны на меди[434]. Важное значение имели точные надписи. Для этого прилагались трафареты-образцы.

Прообраз этого собрания также пришел из Италии. Речь идет о собрании портретов гуманиста и историографа Паоло Джовио (1483–1552) в его Музее художественных древностей в Комо (с 1536 г.), известном лишь по преданию[435]. В отличие от него прекрасно сохранившаяся и документированная амбрасская коллекция представляет собой неповторимый, дошедший до наших дней пример не только систематического собирательства, но и наглядной визуализации исторических событий.

В противоположность другим художественным коллекциям, например той, которую собрал и выставил в своей галерее в Саббионете Веспасиано Гонзага, коллекция Фердинанда не отличалась значительным интересом к Античности. Античное собрание было невелико в сравнении с другими сферами собирательства.

В этом музее, характеризовавшемся в литературе как «памятник князю эпохи Возрождения»[436], история современности оказалась вписанной во всемирно-исторический и мифологический контекст. Это выявилось особенно четко в разработанной в круге эрцгерцога портретной иконографии, историографиях и анналах по истории Габсбургов[437].

Об осознании Фердинандом значения этой коллекции говорит завещательное распоряжение, в точности исполненное после смерти эрцгерцога: «…и не должен быть отчужден ни один [предмет] из этого владения Омбрас и все соответствующее снаряжение, будь то орудия, боеприпасы и вооружение, а также оружейная палата и палата доспехов и все хранящиеся там вещи, которые мы большей частью собирали в течение времени с большими усилиями и трудом, а также затратив немалые средства […] все это никоим образом не использовать, не раздавать или отчуждать, но каждый должен все это прилежно сохранять, умножать и улучшать, чтобы это постоянно сохранялось с доброй памятью и благолепием […] около этого замка и в нем и оставалось во владении…»[438].

Покровительство искусствам, которое оказывал эрцгерцог Фердинанд Тирольский, касалось различных его областей. С одной стороны, архитектуры: как в пражский период, так и в Инсбруке под его наблюдением и с его непосредственным участием возникло несколько новаторских проектов – Бальхаус, замок Штайн, перестройка замка в Амбрасе с росписью внутреннего двора и сооружением и оформлением Испанского зала. С другой, его интерес воплотился в эфемерных сферах – праздничной декорации, рыцарских игр и театра. Очень важен был его широко задуманный проект «театра добродетелей и памяти», т. е. современного музея. Применительно ко всем начинаниям речь шла в первую очередь о пестовании истории своей семьи, а также увековечивании памяти о собственной персоне. Конечно, компенсация за нереализованные притязания на власть играла при этом большую роль. Покровительство искусствам имело большое политическое значение.

Итальянские «модели», включая предпочтение итальянских художников местным мастерам, в целом определяли художественный вкус Фердинанда Тирольского. Но и немецкая, и нидерландская печатная графика из его собственного собрания использовалась, по указаниям герцога, в качестве образцов для декоративных живописных работ.