Юля. Второе дыхание

«Украина – это огромная страна, когда-то золотая, а теперь угрюмо-поруганная и почти потерявшая веру, стонущая от нищеты, – без денег, без тепла, без света».

«В 1990 году, если мне не изменяет память, у друзей родителей мужа (причем тайно от самих родителей, они бы нам не простили такой «авантюры») мы одолжили 5 тысяч рублей – еще старых, советских… И для начала занялись экзотическим по тому времени видеопрокатом. Потом приобрели брокерское место на Российской товарно-сырьевой бирже… А через пять лет ценой невероятных усилий корпорация, которую я к тому времени возглавляла, в сущности, которую я сама создала, имела годовой оборот десять миллиардов долларов».

«Если я, как руководитель корпорации ЕЭСУ, решала на государственном уровне проблемы ликвидации долгов Украины перед Россией за природный газ, мы, конечно же, обязаны были с ним (Лазаренко) сотрудничать как с премьер-министром. Собственно, и с ним, и до него, и после по этой теме сотрудничали все: премьер-министры, президенты и все частные корпорации, которые занималось борьбой с газовыми долгами. И все, кроме нашей корпорации, – безуспешно… Очень быстро нам стало понятно, что его методы управления государством для нас неприемлемы. И наша команда в полном составе оставила партию «Громада» задолго до краха Лазаренко».

«В период тотального поиска иностранными спецслужбами счетов украинских и российских бизнесменов и чиновников именные валютные счета были найдены почти у всех чиновников и влиятельных бизнесменов Украины и России. Кроме меня».

«У меня нет личных сбережении на валютных счетах, у меня нет и не было нечестного бизнеса. Меня не за что судить и обвинять. Поэтому можно только искусственно «приклеивать» к чужим грехам. И таким образом стараться устранять из политики».

«Конечно, деньги были, но они тают быстро, если не зарабатываешь политикой, а тратишь на нее… Да и власть последние пять лет системно и цинично разрушает весь наш бизнес».

«Мой муж: – один из самых терпеливых на земле. Сейчас я не могу создать для него спокойную семейную жизнь, которую может и должна создавать мужчине женщина. Больше всего из-за моего решения стать политиком страдает моя семья… Это еще одна жестокая плата за право бороться за свое государство».

В финале автор настолько проникнут очарованием этой хрупкой и одновременно мужественной женщины «с каштановым цветом глаз», что из циника превращается в человека с четко сформированной гражданской позицией: «Слишком много тепла и веры в свой народ влила она, эта хрупкая и воистину сильная женщина, в мою душу, слишком уж другим стал я после встречи с ней».