Юта

- Ещё раз напоминаю, - сказал он, обведя всех взглядом и многозначительно посмотрев на Юту, - мы должны быть осторожны. Немцы, скорее всего, вышлют сначала разведчиков. Если обнаружим себя, операция провалится. Поэтому в засаде не должно быть ни движения, ни разговоров, ни курения. Замереть и ждать! Залечь у обочины. Парами. Расстояние между парами - два-три метра. Первая пара - Рязанов и Орлов. Они своё место знают. Огонь открывать только после моего выстрела. Только после моего… Понятно? - Он снова обвёл всех взглядом. - Никак не раньше!

Дальше шли молча. Цепочкой по два человека.

Лиля с Ютой следовали за Михайловым. За ними шли Борис Рязанов и Анатолий Орлов.

Деревья стали заметно редеть. Впереди показались голые заросли ивняка, ольхи и малинника. За ними была дорога. Перед зарослями Пётр Алексеевич остановился и тихо скомандовал:

- Борис, Анатолий - на место! А вы, - обратился он к девушкам, - за мной!

Залегли около каменной глыбы, поросшей бурым мхом. Пётр Алексеевич пристроился справа от камня - это место он облюбовал вчера вечером, отсюда хорошо видно излучину дороги, на которой должны были скоро показаться немцы.

Юте и Лиле он приказал лечь за камнем. Немного левее, под кустом вереска, залегли низкорослый парень в стёганых штанах и бородатый партизан…

Больше двух часов сидят партизаны в засаде, а обоза всё нет и нет. Промозглый порывистый ветер то и дело обшаривает кусты, пытается сорвать с людей шапки, забирается в рукава, за воротники, обжигает лица. Сзади глухо шумит лес. Люди продрогли - зуб на зуб не попадает. Юта шёпотом предлагает Лиле:

- Давай немножко потолкаемся.

- Давай. Только не очень шуми.

Они толкают друг друга локтями, но скоро устают.

А тут ещё этот камень рядом. От него так и несёт холодом, как от льдины. Юта прижимается щекой к стволу карабина: какой он приятный, даже теплее стало!

Лиля проводит по стволу ладонью и качает головой:

- Холодный.

- Греет. Честное слово, греет, - возражает Юта.

Она прикладывается к стволу другой щекой. Низкорослый парень подмигивает ей и смешно морщит покрасневший нос. Юта показывает ему язык - она ещё не забыла его обидных слов. Низкорослый говорит, ни к кому не обращаясь:

- Эх, закурить бы…

Юта ехидничает:

- А к маме не хочешь?

Лиля и бородатый партизан хихикают в кулак. Бородатый замечает:

- Ну как, съел, острослов?..

Вдруг Юта услышала тихую команду Петра Алексеевича: «Внимание!» Её словно кто-то толкнул в грудь. Громко застучало сердце. Во рту мгновенно пересохло. В руках появилась какая-то непонятная слабость, они мелко-мелко задрожали. Лиля шепнула:

- Спокойно!

Пётр Алексеевич повернулся к ним лицом:

- Лиля, передай по цепи: «Внимание!»

Михайлов увидел немцев - значит, ожидали не напрасно! Но что это? Из-за леса на дорогу выползало всё больше и больше грязно-серых солдат. Где же обоз?

Солдаты шли строем. Впереди колонны, верхом на конях, ехало несколько офицеров.

«Может быть, обоз сзади, - подумал Михайлов и решил: - Пройдёт колонна - ударим в хвост. Полсотни автоматов, гранаты… Создадим такой шум - немцам тошно станет. За нами в лес сунуться не посмеют. Не сумеем отбить обоз, так хоть проучим их». Обоз действительно оказался в хвосте колонны. Обоз небольшой: четыре телеги, гружённые ящиками и тюками.

Вдруг Пётр Алексеевич вспомнил о Юте: «Она совсем неопытная. А голова горячая. Зачем я её взял?» - и, повернувшись к ней, приказал:

- Ползи вниз, вон за тот куст! Да живее! Ну!..

Густо-зелёный куст вереска был совсем рядом, но Юта ползла до него долго: колючий кустарник цеплялся за карабин, рвал одежду, царапал лицо и руки. За кустом изо мха выступила холодная вода. Юта попыталась найти место посуше, но попала локтем в лужицу. Вода в лужице громко чавкнула и окатила лицо. Ругнув себя за то, что нашумела, Юта замерла на месте. Прислушалась: на дороге по камням стучали кованые сапоги. Дважды фыркнула лошадь.

«Зачем он меня сюда послал? Отсюда же не видно дороги. Как я буду стрелять? - подумала она и решила: - Встану, когда надо будет».

Из синей проруби в сумрачных тучах вдруг выглянуло солнце, и в этот момент гулкий треск автомата раздробил шум леса. И сейчас же сорок девять очередей выплеснули автоматы на дорогу, по которой шли немцы.

- Ага! - крикнула Юта и вскочила быстрее ваньки-встаньки.

Однако немцев она не увидела.

Юта рванулась к камню, на ходу загоняя патрон в патронник. И тут она заметила немца, ползущего прямо на неё. Она припала к прицелу и выстрелила.

«Вот тебе за Таню!» - мелькнуло у Юты.

Шагнув в кустарник и пригнув ногой колючие ветки, она взглянула на дорогу. Мечущиеся грязно-серые фигурки, беспорядочно строча из автоматов, убегали с шоссе, бросались в придорожную канаву, уползали в поле. Она вновь прицелилась и с каким-то странным чувством, похожим на злость, нажала на спуск.

Это чувство после каждого выстрела всё больше и больше росло и наконец захватило её всю. Над головой по-воро-бьиному чирикали вражеские пули, но она стояла, не пригибаясь, и, сжимая до пота в руках карабин, стреляла в убегающих немцев.

- Ложись! - властно прозвучал голос Петра Алексеевича.