Южная Африка. Прогулки на краю света

Конечно же, золотоискатели в первую очередь стремились к личной выгоде. Но, как ни крути, они исправно платили налоги и в немалой степени способствовали обогащению Южно-Африканской республики. В качестве награды за свои труды они желали получить — не много не мало — гражданские права в этом государстве. Однако президент Крюгер, будучи консервативным политиком и противником всяческих перемен, решительно отверг требования уитлендеров. Тогда Сесил Родс (на тот момент премьер Капской колонии) и некоторые другие влиятельные лица решили организовать вооруженный рейд на территорию Трансвааля. Руководство операцией поручили доктору Джеймсону, который блистательно провалил дело. Он сам и его пятьсот бойцов попали в плен к бурам и были брошены в тюрьму. Событие это получило широкую огласку и способствовало дальнейшему нарастанию напряженности в англо-бурских отношениях. По сути, в ту пору разворачивалась борьба между новым, современным миром, который представляли Родс, Милнер и Джозеф Чемберлен, и миром старым, за который стоял президент Крюгер. Когда противостояние достигло критической точки, разразилась война. Трагическая история этой борьбы описана во многих авторитетных источниках, а посему не вижу смысла пересказывать ее в подробностях. Коснусь лишь нескольких принципиально важных моментов.

Прежде всего необходимо сказать о британских методах ведения войны — тех самых, которые и поныне служат главными козырями для антибританских политиков Союза. Печальными нововведениями англичан стали тактика «выжженной земли» (когда на большой территории действительно сжигались фермы буров, поля и краали), а также последующее насильственное перемещение бурских женщин и детей в концентрационные лагеря. Лагеря были плохо организованы, люди содержались там в ужасных условиях. Двадцать шесть тысяч погибших от кори, дизентерии и прочих болезней — таковы ужасающие результаты этой акции.

Какова была реакция англичан в условиях постоянно разжигаемой военной истерии — тема отдельного разговора. Но по крайней мере один голос раздался в осуждение бесчеловечных методов британской армии. И голос этот принадлежал мужественной английской женщине по имени Эмили Хобхаус. Она приехала в Южную Африку, работала в концентрационных лагерях и воочию видела творившиеся в них зверства. Вернувшись домой, она предала огласке свои критические замечания в палате общин и в прогрессивной прессе. Эмили Хобхаус, малоизвестная в родной стране, снискала себе звание подлинной героини в Южной Африке. Она умерла в 1926 году, и прах ее после смерти был захоронен в одном из самых священных мест Союза — под огромным обелиском возле Блумфонтейна, рядом с прахом президента Стейна и генерала Де Вета. Фельдмаршал Смэтс посвятил этой женщине речь, наверное, самую прочувствованную за всю свою карьеру.

«Будучи малой нацией, жестоко пострадавшей от рук истории, — сказал он, — мы склонны превозносить патриотизм превыше всех добродетелей. Так давайте же помянем имя Эмили Хобхаус! Эта женщина была англичанкой до мозга костей и гордилась своим народом и его великой исторической миссией. Однако этим ее патриотизм не исчерпывался. Увидев, что родная страна увязла в политике и замарала свои руки деяниями, шедшими вразрез с ее моральными принципами, Эмили Хобхаус не сказала: “Что поделать, это моя страна”. Нет, повинуясь движению души, она встала на нашу сторону и выступила против собственного народа. Тем самым она оказала неоценимую услугу не только нам, но и родной Англии, а по большому счету, и всему человечеству…

Пример Эмили Хобхаус больше, нежели любой другой в нашей истории, призван напомнить нам, что мы не только граждане Южной Африки — кроме того (а может, и в первую очередь), мы являемся гражданами Божьего Града».

3

Поднимаясь ранним утром на Военный холм, я повстречал молодого человека, который бодро шагал мне навстречу. Он беспечно крутил в руках тросточку и что-то напевал.

— Доброе утро! — радостно приветствовал он меня.

— Ого, да вы англичанин, — оживился я.

— Как вы узнали?

— Я бы сказал, что вы из Брэдфорда, — рискнул я продолжить догадки.

— Неплохо, — усмехнулся он. — Всего на сотню миль ошиблись, На самом деле я из Бернли, но много лет прожил в Лондоне.

— Ну, от йоркширского акцента не избавиться.

— Видит бог, приятель, истинную правду говоришь, — произнес он, шутливо утрируя упомянутый акцент.

Он был без шляпы, в синем фланелевом пиджаке с позолоченными пуговицами — словно приехал на каникулы в Скарборо.

Окинув окрестности взглядом, он произнес неожиданно серьезным и проникновенным тоном:

— Какая восхитительная страна!

Это показалось мне странным, и я спросил:

— Чем вызвано ваше восхищение?