Южная Африка. Прогулки на краю света

В своем бизнесе он руководствовался следующим соображением (одновременно милым и меркантильным — вполне в духе самого Родса): в Европе и Америке достаточно обеспеченных молодых людей, способных сообща потратить четыре миллиона фунтов в год на обручальные кольца с бриллиантами для своих избранниц. Деньги эти пойдут в прибыль алмазодобывающим компаниям при одном непременном условии: что не произойдет переполнения рынка драгоценных камней. Этого можно не опасаться, если «Де Бирс» поглотит картель Барнато. Именно так рассуждал Сесил Родс и сделал все для достижения цели. Не буду утомлять читателя перипетиями войны между алмазными королями. Скажу только, что Родс победил, и «Де Бирс» стал главенствующей компанией в торговле алмазами (такое положение вещей сохраняется и поныне).

В Южной Африке очень любят историю о Родсе, Барнато и ведре алмазов. Я слышал ее не менее десяти раз и должен сказать: в том виде, в каком мне ее рассказывали, история выглядит абсолютно глупой и недостоверной.

Якобы во время переговоров с Барнато Родс, желая подольститься к конкуренту, объявил, что всегда мечтал увидеть ведро, доверху наполненное алмазами. И Барнато — довольный тем, что может продемонстрировать свои возможности — выставил на стол ведро, полное камней. Даже такой вдумчивый биограф, как Бэзил Уильямс, приводит эту историю в своей книге и добавляет, что Родс опустил руки в ведро и «извлек на свет полные пригоршни сверкающих камней». Последнее замечание выглядит тем более неправдоподобным, что необработанные алмазы вовсе не «сверкают», а кажутся просто намыленными стекляшками.

Совсем другой вид история приобретает в изложении Гордона Ле Сера, личного секретаря Родса. По его словам, Родс очень старался уговорить Барнато не выкидывать на рынок большую партию алмазов. Он приводил все новые доводы, распалялся, взывал к профессионализму конкурента. Барнато же, осознавая свою власть, развлекался тем, что перебирал на столе огромную коллекцию камней — ту самую, о которой шла речь! Все камни были уже подготовлены для продажи — тщательно рассортированы, снабжены соответствующими надписями и разложены по кучкам. Можете представить себе эту сцену? Изнемогающий от бессильной злости Родс и сладко улыбающийся Барнато (вот уж действительно артист!) над кучей алмазов. Барнато мог себе позволить улыбаться. Он успел уже озвучить условия и пригрозил: если Родс их не примет, все камни немедленно поступят на рынок.

А далее, по Ле Серу, произошло вот что. Где-то в середине дискуссии, воспользовавшись тем, что Барнато на минутку отвлекся, Родс вскочил с места, стремительно подошел к столу и произнес: «Барни, ты когда-нибудь видел полное ведро алмазов? Я, например, нет. И я скажу тебе, что сделаю. Если твои алмазы заполнят ведро доверху, то я куплю их по той цене, которую ты назначил».

И с этими словами — бедняга Барнато не успел и ахнуть! — он смахнул кучу камней в стоявшее рядом ведро. Родс бросил беглый взгляд на дело рук своих — ведро оказалось заполненным на две трети! — после чего гордо покинул комнату. Он уже достиг цели переговоров — получил желанную отсрочку в несколько дней. Что касается Барнато, то «лишь наткнувшись на удивленные лица присутствующих, он понял, что произошло — секунду назад он лишился своего главного козыря в борьбе с Родсом, ведь на повторную сортировку камней у него уйдет не меньше недели».

Мне кажется, что в таком виде история о ведре алмазов выглядит более осмысленной и правдоподобной (при условии, конечно, что она вообще не вымысел). Подобный поступок — одновременно импульсивный и рассчитанный — вполне в духе Сесила Родса. Представить же себе, чтобы он, как опереточный Али-Баба, купал руки в алмазах — нет, увольте! Это видится мне в высшей степени маловероятным.

3

Двадцать молчаливых мужчин сидят за длинным столом лицами к свету. Вооружившись тонкими пинцетами, они один за другим берут какие-то мелкие предметы со стола — по виду эти предметы больше всего похожи на кусочки оплавленного стекла. Одни из них размером с фасолину, другие с горошину, остальные еще мельче.

Так вот, значит, каковы итоги долгих трудов и сопутствующего им переполоха. Громкие крики и драки, запыленные упряжки мулов и тяжело груженые вагоны из Порт-Элизабета, скрип лебедок и бесконечное раскачивание десяти тысяч гравиемоек — все это заканчивается вот в такой тихой комнате, где серьезные, сосредоточенные мужчины в зеленых наглазниках изучают кусочки мутного стекла и аккуратно выкладывают их рядами на белой бумаге.

— Обратите внимание, — сказал мой экскурсовод. — То, что вы видите, стоит четверть миллиона фунтов.