Иван Бунин. Жизнь наоборот

…друга не только любящего, но и всем существом своим преданного, готового собой пожертвовать, во всем уступить, оставшись при этом живым человеком, не превратившись в безгласную тень. Теперь еще не время вспоминать в печати то, что Бунин о своей жене говорил. Могу все же засвидетельствовать, что за ее бесконечную верность он был ей бесконечно благодарен и ценил ее свыше всякой меры. Покойный Иван Алексеевич в повседневном общении не был человеком легким и сам это, конечно, сознавал. Но тем глубже он чувствовал все, чем жене своей обязан. Думаю, что, если бы в его присутствии кто-нибудь Веру Николаевну задел или обидел, он, при великой своей страстности, этого человека убил бы – не только как своего врага, но и как клеветника, как нравственного урода, неспособного отличить добро от зла, свет от тьмы… То, о чем я сейчас говорю, должно бы войти во все рассказы о жизни Бунина.

И мы не можем забыть этот завет.

Бунин говорил жене, что «без нее пропал бы».

Такая верность своему долгу в Муромцевой-Буниной даже пугает. Она говорит-пишет вещи, которые про себя не говорят и не пишут. Хотя кто мы такие, чтобы здесь судить.

Для Яна нет ближе человека, чем я, и ни один человек меня ему никогда не заменит.

Если бы я ушла, это, как он говорит, была бы катастрофа, тогда как разлука с другими «только неприятность».

(Может, и говорил. Может, и что-то похожее говорил. Или говорил в особо нежную или трудную минуту. Хотя мы помним это: «Ляг со мной». Когда уже умирал. Значит, так действительно все и было, именно так и было – «пока смерть не разлучит нас».)

…И вот они путешествуют. В десятых числах апреля 1907-го – Одесса. Море. Глядя на море, Бунин говорит:

Боже, как хорошо! И никогда-то, никогда, даже в самые счастливые минуты, не можем мы, несчастные писаки, бескорыстно наслаждаться! Вечно нужно запоминать то или другое, чувствовать, что надо извлечь из него какую-то пользу.

15 апреля – Константинополь.

Пошли турецкие сады с темными кипарисами, белые минареты, облезлые черепицы крыш… Ян называет мне дворцы, мимо которых мы проходим, сады, посольство, кладбище… Он знает Константинополь не хуже Москвы.

Потом – Греция. Потом – Иудея. Поездом в Иерусалим.