Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

К моменту составления этого «вопросника» мы уже пришли к выводу о том, что в сформировавшейся к настоящему времени «Иваниане» сложилась своего рода «черная легенда», не заметить которую просто невозможно. И эта «черная легенда», прочно утвердившаяся в общественном сознании благодаря миллионам школьных и вузовских учебников (которые не могут врать по определению), надежно блокировала всякие попытки взглянуть и на личность первого русского царя, и на его эпоху иначе, чем это было натвержено со школьной скамьи и потом повторено бесчисленное количество раз и в научных трудах, и в художественной литературе, и в публицистике – да мало ли где еще! Она, живущая своей жизнью, продолжает воспроизводиться и поныне – примеров тому сыскать не составит особого труда. Достаточно вспомнить бурное обсуждение в медиа- и интернет-пространстве установления памятника Ивану Грозному в Орле некоторое время назад.

Однако следование в рамках этого, с позволения сказать, «дискурса» отнюдь не давало ответа на возникающие с завидной регулярностью вопросы, напротив, только способствовало рождению все новых и новых. Как результат, выход за ее рамки стал неизбежен, а вместе с ним возникли и новые проблемы. Как, под каким углом зрения подойти и к личности самого Ивана, и к его эпохе? Что взять за основу, что выступит в роли того самого архимедова рычага, который позволит перевернуть Землю? Его очертания, пока еще смутные, были нащупаны еще в 2014–2015 гг., более или менее зримые очертания он обрел в 2016–2017 гг.[5]

, и тогда же в общих чертах сложился и замысел этой книги. Писать еще одну биографию Ивана Грозного, на наш взгляд, не имеет смысла – их и без того существует превеликое множество, от солидных и капитальных исследований до обзорных и популярных, в т. ч. и претендующих на сенсационность[6]

. Напрашивался закономерный ответ на этот вопрос – не очередной портрет грозного царя, каким бы он ни получился, нужен, нет, речь должна идти о другом – скажем так, о портрете на фоне эпохи. Более того, нам представляется более интересным и важным сам фон, исторический контекст, в который будет помещен этот портрет, своего рода интерьер, внутри которого и размещена будет картина. И в этом отношении нам близок подход, выбранный отечественным историком М.М. Кромом в одной из его последних работ. «Вместо традиционного рассказа о военных походах и присоединении тех или иных земель я сделал акцент на внутренних

аспектах государственного строительства: обретении суверенитета, формировании структур управления, функциях монарха и его советников, выработке ключевых понятий и идеологии, роли выборных органов и т. д.», – писал он[7]. Впрочем, от повествования о военных походах мы все же отказываться не намерены – Иван Грозный большую часть своего правления провел в войнах, и не сказать о них будет, конечно же, большой ошибкой, тем более если принять во внимание то влияние, которое оказали войны на развитие русской государственности и общества в ту эпоху.

Такая постановка вопроса нам сегодня импонирует больше всего, нежели традиционное жизнеописание в позитивистском духе, тем более если принять во внимание, что политические бури, бушевавшие при дворе, если и затрагивали основную массу населения Русского государства того времени, то косвенно. Двор и кипевшие при нем страсти жили одной жизнью, а страна – другой, и пересекались два этих мира не так часто, как можно представить, исходя из сведений, что поставляет нам исторический нарратив. Отсюда и вывод, что замыкаться на описании происходившего на московском политическом олимпе – значит существенно обеднить общую картину происходившего в стране. Между тем время Ивана Грозного – это эпоха, когда завершается строительство «земско-служилого» государства (термин Ю.Г. Алексеева), монархии «самодержавно-земской» (С.П. Мельгунов), не говоря уже о формировании институтов общества, которое сегодня назвали бы «гражданским», и выстраивания системы взаимоотношений между ним и верховной властью. И это только вершина айсберга, то, что лежит на поверхности! При этом все эти перемены происходили на фоне грандиозных подвижек во внешнеполитической сфере и в европейской мир-экономике (И. Валлерстайн), которые прямо и косвенно оказывали влияние на процессы, протекавшие внутри Русского государства и общества в этот «долгий XVI век» (Ф. Бродель). Об этом и пойдет речь дальше в этой работе.