Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Однако, сделав митрополита Даниила опекуном и воспитателем своего сына и наделив особыми контрольными полномочиями триумвират в лице М.Л. Глинского, М.Ю. Захарьина и И.Ю. Шигоны Поджогина, Василий не стал вносить каких-либо радикальных перемен в сложившуюся в последние годы его жизни систему управления государством. Похоже, что «триумвиры» и семь других присутствовавших при составлении духовной великого князя персон (князья В.В. и И.В. Шуйские, по меткому выражению Г.В. Абрамовича «принцы крови», знатнейшие и благороднейшие аристократы, вполне лояльные Василию III и входившие в круг его ближних людей[225]; бояре М.С. Воронцов и М.В. Тучков-Морозов – оба представители древнейших московских боярских родов; казначей П.И. Головин, близкий к семейству Шуйских, а также писавшие грамоту Василия его доверенные дьяки Меньшой Путятин и Ф. Мишурин – последние трое как бы олицетворяли собой набирающий силу при великокняжеском дворе слой «технократов» – профессиональных управленцев, администраторов и бюрократов) составили вместе своего рода «децемвират», которому Василий своей предсмертной волей «приказал» заботиться «о устроении земском, и како быти и правити после него государьства»[226].

Митрополит (олицетворявший собою церковь, организацию весьма могущественную и влиятельную, – выше мы уже приводили пример того, как она в лице Иосифа Волоцкого вмешалась в конфликт между Василием III и его братом Юрием и способствовала их примирению – правда, на время), «триумвират» и «децемвират» образовывали три «круга» власти, на пересечении которых находился великий князь. Однако помимо этих «кругов», носивших неформальный характер (к митрополиту это относилось в меньшей степени, тогда как к «триумвирам» и «децемвирам» – в существенно большей). Однако не стоит забывать и о других «кругах» власти. Прежде всего это, конечно же, Боярская дума – чрезвычайно влиятельный политический институт, полномочия которого хотя и не были четко прописаны в писаном праве, однако прочно устоялись в традиции. «С вами царствовах и землю Роускую дръжах… и мужествовах с вами на многы страны, и противным страшен бых на бранех, и поганыа низложих Божиею помощью, враги покорих, княжение оукрепих, и мир и тишину земли створих, отчину свою с вами съблюдох, еже ми предал Бог и родители мои; к вам честь и любовь имех, под вами град дръжах и волости великиа, и чада ващши любих, а никомоу же не сътворих зло, ни силно что отъях, ни досадих, ни укорих, ни разграбих, ни бещиньствовах, но всех любих и в всех чести дръжах, и веселихся с вами, с вами же и оскорбих; вы же не нарекостеся оу мене бояре, но князи земли моеи» – такие слова вложил в уста умирающему Дмитрию Донскому неизвестный книжник, составитель летописного «Слова о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского», рисуя идеальную модель отношений великого князя и его бояр[227].

В Боярскую думу на момент Василия III входило 15 человек – бояре князья В.В. Шуйский и И.В. Шуйский, М.В. Горбатый и Б.И. Горбатый, С.Д. Серебряный, Д.Ф. Бельский, А.А. Хохолков-Ростовский, Ю.Д. Пронский, а также В.Г. Поплевин-Морозов и И Г. Поплевин-Морозов, М.В. Тучков-Морозов, М.Ю. Захарьин и М.С. Воронцов. Кроме того, в думу входили еще и окольничии И.В. Ляцкий и Я.Г. Поплевин-Морозов[228]. Эти «князья земли моей», «сдумавше» вместе с великим князем, решали все важнейшие вопросы внешней и внутренней политики Русского государства, и управлять страной без их участия было просто немыслимо. Вряд ли, конечно, Василий III внес в свое завещание какие-то положения, которые четко и недвусмысленно определили бы статус и положение думы в той системе власти, которая должна была действовать после его смерти, но в этом не было необходимости – круг обязанностей думы был закреплен традицией и бояре ревниво следили за тем, чтобы их прерогативы не были ущемлены (что, собственно, и стало причиной конфликтов и в эпоху междуцарствия, и во времена самостоятельного правления Ивана IV). При этом сама дума не представляла собой тесную, сплоченную группу единомышленников, но представляла собой конгломерат соперничающих и враждующих группировок и «партий», направить разрушительную энергию соперничества которых в нужное русло могла лишь воля государя.

Не будем забывать также и о дворцовой администрации, о всех этих дворецких, конюших, постельничих, оружничих и др., которые также имели свои интересы и которые, пользуясь своей близостью к государю, также имели (и пользовались) возможность влиять на великого князя и добиваться своих целей, а также о формирующейся приказной бюрократии, которая, в силу своей профессиональной направленности, медленно, но верно прибирала к рукам реальную власть.