Читаем Иван Крылов полностью

Роль Крылова в этом конфликте стала известна, да он её не то что не скрывал, скорее афишировал. Он, «юноша тихий, кроткий», как о нём отзывался его современник, известный литератор Николай Греч – верный и циничный слуга власти, знающий «что почём», – таким образом смог поквитаться с театральной дирекцией.

Вообще, по словам его сослуживца и биографа Михаила Лобанова, Крылов был «вспыльчив иногда до крайности; любил отомстить своим врагам, особливо за оскорблённое самолюбие».

Так что подающий надежды писатель-драматург, бунтарь по натуре, был собой доволен, хотя и сознавал, что надежды на карьеру драматурга после этих событий рухнули и пьесам его путь на сцену заказан. А тут вдобавок к событиям на театральной ниве произошла семейная беда: скончалась Мария Алексеевна. Маленький Лёвушка остался полностью на попечении Крылова, которому именно в тот момент предстояло искать какую-то иную дорогу в литературу.

Крылова не оставляла его главная мечта: стать независимым властителем людских дум, свободным от принятой в те времена поддержки императрицы или покровительства знатных и богатых её приближённых. Осуществить её было задачей не из простых.

Круговерть дней и судеб

Порвав с театром, он намеревался обратиться к поэзии. Правда, достоинства первой оды – «Утро. Подражание французскому», написанной им в 1789 году, оказались ничуть не выше драматургических опытов:

Заря торжественной десницейСнимает с неба тёмный кровИ сыплет бисер с багряницейПред освятителем миров.

Ни «бисер с багряницей», ни подражание французской эротической поэзии, построенное на игровом столкновении жизнеутверждающей вакханалии любовных наслаждений и ужасов и пороков цивилизованного мира, на читателя впечатления не произвели. Не задались у него и попытки написания лирических стихотворений. Если взглянуть объективно, собственно лирики как таковой у Крылова чрезвычайно мало. Причём это не тот случай, когда мал золотник, да дорог.

Среди заметных можно выделить стихотворение «К счастью». Чтобы не утомлять читателя лирическим многословием Ивана Андреевича, воспроизведу лишь маленький отрывок из него:

Скажи, Фортуна дорогая,За что у нас с тобой не лад?За что ко мне ты так сурова?Ни в путь со мной не молвишь слова,Ни улыбнёшься на меня?И между тем, как я из ласкиТебе умильны строю глазки,Ты, важность гордую храня,Едва меня приметить хочешь,Иль в добрый час чуть-чуть слегкаБлеснувши мне издалека,Меня надеждою волочишь.

Пожелай Крылов издать сборник своей лирики, в лучшем случае читатели получили бы тоненькую брошюру. И не потому, что авторский отбор жёстко отсеял бы слабые стихи, чтобы представить только сильные и оригинальные строки. Нет, количество отражало тот факт, что рождённые им лирические тексты демонстрировали, прежде всего самому молодому автору, что это не его жанр. Безусловно, можно и сегодня (на любителя) прочитать написанную им тогда дюжину стихотворных произведений. Но они способны заинтересовать разве что тех, кто из любопытства захочет увидеть, с какого поэтического уровня начинал будущий классик: «К спящему дитяти», «Отъезд из деревни», «На случай грозы в деревне», ода «Блаженство», «К реке М… (Резвися, речка дорогая…)», «Ночь», «Вечер».

Позволю себе привести ещё два отрывка:

Подруга нежная зефируВ восточных небесах видна;Уж по небесному сапфируРумянит солнцу путь она;Коням его ковры сплетаетИз розовых своих лучей —И звёзды, красоту ночей,В румяны ризы увивает.Уже из недр восточных водВыводит солнце новый год.«На Новый год» (1792)
Сомкнитесь, горы, вкруг меня!Сплетитеся, леса дремучи!Завесой станьте, чёрны тучи,Чтоб злости их не видел я.Удары молнии опасны,В дубравах страшен мрак ночной,Ужасен зверя хищна вой —Но люди боле мне ужасны.Ода «Уединение» (1793)

Надо отдать должное начинающему литератору: он быстро понял, что продолжать на ниве лирики для него бесперспективно. Душевные строки о любви и сердечных чувствах с мягкостью и тонкостью в переживаниях и эмоциях – это, как говорится, не про него.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза