Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Беда, однако, в том, что этот эффектный (с точки зрения автора «Казанской истории») эпизод, о котором не упоминает ни один современник, едва ли имел место в действительности. Как заметил еще Карамзин, он вовсе не соответствует характеру Ивана Васильевича, осторожного, хладнокровного и расчетливого, умевшего держать себя в руках при любых обстоятельствах и не любившего никаких «жестов». Как всякое подлинно великое событие, освобождение Руси от ордынского ига не нуждается в искусственной драматизации. Все было серьезнее, проще и сложнее.

Не выдерживает критики и третья легенда, нашедшая довольно широкое распространение в литературе. Согласно этой легенде, инициатором освобождения Руси от ига был не кто иной, как «царевна Софья», великая княгиня Софья Фоминишна. «Племянницу византийских императоров» (по выражению С. М. Соловьева) «оскорбляла зависимость от степных варваров», и она «уговорила» великого князя прервать эту зависимость. При этом она произносила гордые речи вроде, например, такой: «Отец мой и я захотели лучше отчины лишиться, чем дань давать, я отказала в руке своей богатым и сильным королям… вышла за тебя, а ты теперь хочешь меня и детей моих сделать данниками»[175] и т. д. Как ни благородны эти речи, у них один недостаток – они, по всей вероятности, никогда не произносились в действительности. А реальность, как мы знаем, была гораздо менее романтичной. Нищая папская пенсионерка, бесприданница, нашедшая приют в Риме, не имела случая «отказывать» кому-либо в своей руке. У «племянницы императоров» не было особых оснований для надменности. Родной дядя ее, брат погибшего императора, служил турецкому султану и отдал ему в гарем свою дочь[176]. Став супругой одного из самых могущественных монархов Европы, Софья Фоминишна проявила достаточна реализма. Некоторые русские современники называли Софью римлянкой, а Берсень Беклемишев задним числом считал ее повинной в создании нового придворного этикета. Сам великий князь относился к своей жене, по-видимому, с достаточным уважением и допускал ее аудиенции иностранным послам. Но в источниках нет и намека на политическую роль Софьи. Совет «прервать зависимость», во всяком случае, был бы несколько запоздавшим – «зависимость» прервалась с момента вокняжения Ивана Васильевича.

Нет, не нуждается история ни в приукрашивании, ни в хитроумных домыслах. Реальные события куда значительнее и величественнее, чем услужливое воображение потомков.

Конец удельной системы

Отступление от Угры было последней акцией грозного хана. Утомленная долгим и бесплодным походом Орда отошла на зимние стоянки. Для зимовки Ахмат разделил свои силы. Этим воспользовался тюменский хан Ивак, которого Ахмат пытался подчинить своей власти. Ивак следил за всеми движениями своего врага. Соединившись с нагаями и перейдя Волгу, он с пятнадцатью тысячами воинов шел за Ахматом по пятам. Утром 6 января 1481 года враги ворвались в стойбище Ахмата.

Ордынцы, захваченные врасплох, не сумели оказать сопротивления. Сам хан был убит в собственном шатре Иваком (по другим данным – мурзой Ямгурчеем). Сыновья Ахмата и его главный советник Темир бежали. Дочь была захвачена в плен, все имущество и полон перевезены за Волгу. Пять дней стоял Ивак «на костях» своего врага, торжествуя победу. Большая Орда получила смертельный удар, от которого уже не смогла оправиться. С Ахматом погибла и его империя.

Нет прямых данных о том, что тюменский хан подстрекался русскими – у него самого было достаточно оснований для ненависти к Ахмату. Однако, победив соперника, Ивак послал радостную весть в Москву. И великий князь по достоинству оценил это известие – он «посла Ивакова чествовал и дарил» и отпустил «с честию», а самому Иваку послал «тешь» (подарок)[177].

Гибель Ахмата в донских степях и разгром Орды были закономерным следствием поражения на Угре. Авторитет хана держался на его военных успехах. Неудача развеяла его славу и дала толчок центробежным силам в отжившей свой век империи Чингизидов.

Ахмат был мертв, и мертва была его империя. Сыновья Ахмата, повелители распавшейся Орды, были больше не опасны. За Диким Полем стала складываться новая ситуация.