Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Путь в Европу через Белое море и Северный океан был труден, опасен и еще мало исследован. Только бесстрашные поморы ходили в океан на рыбный промысел на своих мореходных, но маловместительных суденышках. Возможность прохода по суше через Литву и Польшу полностью зависела от благорасположения короля, от него же зависел путь по Днепру к Черному морю, а выход из самого этого моря был в руках султана. Торговлю, не зависимую от иностранного контроля и вмешательства, можно было вести только через Балтийское море. Для экономического и культурного развития Русского государства, для его политических отношений с европейскими странами балтийский торговый путь приобретал первостепенное значение.

Уже в 80-е годы великий князь дает своим послам в Литву наказ подробнее разузнать о гаванях на Балтийском море. А весной 1492 года, в разгар Литовской войны, «повелением великого князя Ивана Васильевича заложиша град на немецком рубеже, против Ругодина (Нарвы. – Ю. А.), города немецкого на Нарове, на Дивичьи горе на Слуде, четвероуголен, и нарече ему имя Иванград»[218].

Новый город, заложенный на крайнем северо-западе Русской земли, на берегу глубоководной Наровы, недалеко от впадения ее в море, город, овеваемый балтийскими ветрами, должен был стать первым морским портом Русского государства и одновременно крепостью на Балтике. Россия начала становиться балтийской морской державой.

Молодой город быстро рос. Уже через несколько лет в нем насчитывалось сотни дворов ремесленников и торговцев. Город стал конкурентом старой Нарвы. Русские суда из Ивангорода плавали по всей Балтике, заходили и в Копенгаген. Замышлялось и создание военного флота – русский посол в Венеции Дмитрий Ралев должен был пригласить мастера для строительства галер. Первое «окно в Европу» было прорублено.

Борьба за выход на балтийские торговые пути означала прежде всего борьбу против Ганзы. Ганза пользовалась покровительством императора и была тесно связана с Ливонией. В XIV веке Ганза безраздельно господствовала на северных европейских морях. Союз немецких торговых городов во главе с Любеком насчитывал десятки членов, располагал могущественным флотом и широко разветвленными торговыми связями. Но во второй половине XV века Ганза уже прошла зенит своей славы. С образованием национальных государств все труднее становилось купцам отстаивать свою монополию. В борьбу с Ганзой вступила Англия Тюдоров. Против ганзейской монополии выступило и Русское государство.

Для борьбы с Ганзой нужен был союзник, обладавший достаточно сильным флотом. Таким союзником явился датский король – старый враг Ганзы. С Данией впервые завязываются переговоры, происходит обмен посольствами и в 1493 году заключается договор о «братстве, любви и союзе». Союз с Данией не только означал помощь Русскому государству в борьбе против Ганзы, но и возлагал на Русь обязательство помогать датскому королю против его вассала – правителя Швеции Стена Стуре. Так завязался новый сложный дипломатический узел с участием всех балтийских государств.

Осенью 1494 года великий князь «повелел поимати в Новгороде гостей немецких колыванцев, да и товар их переписати и запечатати». Ганзейский двор в Новгороде был закрыт, а имущество ганзейских купцов конфисковано. Началась русско-ганзейская торговая война.

Поводом к разрыву с Ганзой послужили издевательства над русскими купцами в Ревеле[219]. При укоренившемся отношении к русским в Ливонии как к неравноправным (договор 1481 г. был только первым шагом в борьбе против этого неравноправия) найти повод было нетрудно. Важнее была причина – вековая монополия Ганзы, несовместимая с интересами Русского государства.

Разрыв с Ганзой обострил отношения с Ливонией. Ливонские города с тревогой смотрели на укрепление Ивангорода, на рост русской морской торговли. Ходили упорные слухи о намерении русских напасть на Ливонию. Но слухи эти были лишены основания. Великий князь стремился не к войне, а к миру на северо-западной границе. Только мир с Ливонией (при условии соблюдения ею условий договора с Русским государством) мог дать возможность беспрепятственно развивать русскую морскую торговлю.

По-другому складывались отношения со Швецией. Как и Ганза, Швеция была встревожена появлением на Балтике новой морской державы. Начиная с XII века, когда Швеция шаг за шагом захватила земли народов сумь и емь (теперешнюю Финляндию) и приблизилась к берегам Ладоги и Невы, на обширных пространствах от Финского залива до Северного океана между Русью и Швецией накопилось немало спорных вопросов. Союз Русского государства с Данией предопределил русско-шведскую войну.