Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Еще большую сдержанность было предписано соблюдать по отношению к вопросам Стефана Молдавского о судьбе его дочери и внука. Господарь наводил справки о них окольным путем – через Менгли-Гирея. В сентябре 1502 года Алексей Заболотский в ответ на запрос Менгли заявил, что Василий Иванович получил великое княжение только в Великом Новгороде, но не Московское. Через полгода тот же посол уверял хана, что известие о «поимании» Елены и Дмитрия, полученное Стефаном от Александра Литовского (теперь уже и Польского, после смерти в 1501 г. брата Яна-Альбрехта), не что иное, как «лжива»: «Все король собою затеял, недруг… на недруга чего не взведет?» Только в сентябре 1503 года новый посол, Иван Иванович Ощерин, получил возможность изложить новую версию: «Внука было своего государь наш пожаловал, и он учал государю нашему грубити. Ино ведь жалует того, кой служит и норовит, а который грубит, того за что жаловати?»[234]

Итак, информация русских послов была, мягко выражаясь, не очень содержательна. Удивляться этому не приходится. Сознательное искажение истины, называемое в житейской практике ложью («лжиной», по терминологии Алексея Григорьевича Заболотского), входило в прямую обязанность дипломатов – в тех случаях, когда в интересах государственной политики нужно было сохранять тайну. В данном случае для этого были веские основания. Династический кризис – источник слабости феодального государства. Не одна война Средневековья вспыхивала на династической почве. Так, поводом для войны между королем Максимилианом и Карлом VIII Французским был отказ последнего выполнить свое обещание жениться на дочери Максимилиана Маргарите. Стефан Волошский мог быть полезным союзником, и, во всяком случае, следовало по возможности избегать разрыва с ним. Что поделать – дипломатия имеет свои законы…

Не зная внешнего повода для отстранения Дмитрия, внутреннюю причину предположить можно. Сохранение его наследником способно было вызвать трагический, кровавый конфликт если не при жизни великого князя, то после его смерти. Не только Василий, но и его братья никогда бы не примирились с превращением в изгоев. Вслед за Василием пришлось бы взять под стражу Юрия, а затем Дмитрия, Семена… А при новом великом князе их ожидала еще более печальная участь – в этом можно было не сомневаться, исходя из всего опыта феодальных монархий. И это было бы еще не самое плохое – могла снова вспыхнуть феодальная война. Защищая свою жизнь, сыновья Софьи Фоминишны дрались бы на смерть, а в случае проигрыша бежали бы в Литву. Ведь у Дмитрия над дядьями не было силы власти и авторитета их отца. Его победа означала физическое уничтожение соперников, его поражение – смертельную угрозу государству. Сам факт междоусобной войны, почти неизбежной в таких условиях, привел бы к резкому ослаблению Русской земли.

Судя по тому, что Иван Васильевич решал долго, можно считать, что решение далось ему нелегко. Он выбрал путь «наименьшего зла» – пожертвовал внуком. Василий и Юрий, Дмитрий, Семен и самый младший Андрей (родился 5 августа 1490 г.) были (на данном этапе) спасены от участи Андрея Горяя. (На следующем этапе, после смерти Василия, двое из них погибли в заточении.) Остались княжичи, следовательно, возникла проблема их княжений. Было найдено решение и этой проблемы – по духовной Ивана Васильевича, все сыновья (кроме старшего) стали титулярными владельцами игрушечных «уделов», лишенными реальной власти. В условиях сильного централизованного государства такие «уделы» были не опасны.

Мир 1494 года с Литвой не мог быть прочным именно из-за своего компромиссного характера. Освобождение русских земель еще только началось – под властью литовского великого князя оставались почти все захваченные прежде русские земли.

В конце 90-х годов в Литве наметились явные признаки усиления католической конфессиональной экспансии. Они были связаны с деятельностью смоленского епископа Иосифа, ревностного сторонника унии и подчинения Православной церкви римскому папе. В 1498 году Иосиф стал митрополитом Киевским. К этому времени относятся и сведения о давлении на великую княгиню Елену с целью склонить ее к переходу в «латынскую проклятую веру».

Усиление католического влияния вызвало ответную реакцию – русские князья со своими православными подданными стали переходить под власть Русского государства. Били челом в службу Ивану Васильевичу даже потомки князей-эмигрантов – внук Шемяки и сын Ивана Можайского.

Отношения между Литвой и Русью снова стали стремительно ухудшаться. В апреле 1500 года из Вильно прибыло последнее посольство: Александр Литовский в категорической форме требовал выдать князей, перешедших на сторону России. В ответе Ивана Васильевича, переданном литовским послам через казначея Дмитрия Владимировича Овцу-Ховрина и дьяков Федора Курицына и Андрея Майко, подчеркивались гонения на православное население в Литве. Дальнейшие переговоры были, очевидно, бесполезны. С разметной грамотой (об объявлении войны) к Александру отправился Афанасий Шеенок, служилый человек из Вязьмы.