Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Трудно сказать, как сложились бы дела на Руси, если бы секуляризацию удалось осуществить в начале XVI века. В странах Западной Европы секуляризация первой половины XVI века была тесно связана с Реформацией и носила объективно прогрессивный характер – она способствовала развитию буржуазных отношений. Во всяком случае, можно предполагать, что на Руси секуляризация привела бы к усилению государственной власти и светских тенденций в культуре и идеологии. Но проект секуляризации не был принят собором. Это означало победу консервативной клерикальной оппозиции и имело далеко идущие последствия.

Великий князь Иван Васильевич потерпел политическое поражение – первый и последний раз в жизни. Поражение на соборе и по крайней мере частичная утрата дееспособности вследствие тяжелой, неизлечимой болезни знаменовало конец реального правления первого государя всея Руси.

«Путь бо сей краток есть, им же течем. Дым есть житие сие», – учил мудрый Нил Сорский. Жизнь шла к концу.

21 сентября Иван Васильевич «с сыном своим, великим князем Василием и с прочими детьми» выехал из Москвы в дальний путь. Они объезжали монастыри. Побывали они и у Троицы в Сергиеве монастыре, и в Переяславле, и в Ростове, и в Ярославле, «всюду молитвы простирая». Только 9 ноября великокняжеский поезд вернулся в Москву. Иван Васильевич никогда не отличался демонстративной, показной набожностью, а монастырских старцев определенно недолюбливал. Резкое изменение настроения и поведения – косвенное свидетельство тяжелой болезни[244].

Как когда-то слепой отец, Иван Васильевич нуждался теперь в реальном соправителе. Власть ускользала из рук. Великий князь временами еще принимал участие в делах. 18 апреля 1505 года «по его слову» белозерский писец В. Г. Наумов судил суд о тамошних землях. Это последнее упоминание имени Ивана III в судебных актах[245]

. Великого князя продолжало интересовать каменное строительство, особенно в его любимом московском Кремле. Летописец сообщает о его распоряжениях по этому поводу. Последнее – 21 мая 1505 года. В этот день Иван Васильевич велел разобрать старый Архангельский собор и церковь Иоанна Лествичника «под колоколы» и заложить новые храмы.

Не терял он из вида по мере возможности и другое свое любимое детище – посольскую службу. 27 февраля 1505 года датируются последние известные нам слова Ивана Васильевича. Обращаясь к послам Менгли-Гирея, «князь великий большой» велел передать хану: «…чтобы и меня для учинил так, при мне бы сына моего Василья учинил себе прямым другом и братом, да и грамоту бы ему свою шертную дал, а мои бы то очи видели. Зане же царь ведает сам, что всякой отец живет сыну…»[246]

В декабре 1504 года запылали костры: «сожгоша в клетке диака Волка Курицына, да Митю Коноплева, да Ивашка Максимова, декабря 27. А Некрасу Руковову повелеша язык урезати и в Новгороде Великом сожгоша его». Сожжены были архимандрит Кассиан и его брат, и «иных многих еретиков сожгоша». Первый раз (и едва ли не последний) на Руси было совершено аутодафе – излюбленный Католической церковью бескровный и радикальный метод борьбы с еретиками[247]

.

Кто был инициатором этого «гуманного» распоряжения? По сообщению летописца, это «князь великий Иван Васильевич и князь великий Василий Иванович всея Руси со отцем с своим с Симоном митрополитом и с епископы, и с всем собором обыскоша еретиков, повелеша их лихих смертною казнию казнити». На Руси теперь два великих князя. Кто из них сказал решающее слово? Так или иначе, декабрьские костры – прямое, неизбежное следствие победы клерикальной оппозиции на соборе 1503 года, тех сдвигов в политическом климате страны, которые были вызваны неудачей проекта секуляризации и тяжелой болезнью великого князя Ивана Васильевича.

Далеко ушел новый собор от мягкой политики 1490 года… Сила, спасшая тогда жизнь еретиков, теперь исчезла. Сожжен Иван Волк Курицын – сотрудник посольского ведомства, брат Федора Курицына, фактического руководителя этого ведомства на протяжении многих лет (последний раз упоминался в 1500 году). В зловещем пламени зимних костров просвечивали контуры новой эпохи. Кончалось время Ивана Васильевича, начиналось время Василия Ивановича.

«Всякой отец живет сыну…» Духовная грамота первого государя всея Руси сохранилась только в списке, хотя и близком по времени к подлиннику. Духовная была составлена в первые месяцы болезни великого князя – в июне 1504 года она была уже действующим документом, знаменуя отход от дел ее составителя[248].