Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

Это было 7 августа, за три недели до Бородина.

За свой бессмертный подвиг в двенадцатом году, как выразился Михайловский-Данилевский, Павел Алексеевич ничем не был награжден^{4}.

В 1817 году Павел Алексеевич женился, поселился в своем подмосковном имении, сельце Ляхове, и занялся сельским хозяйством.

В день своего коронования император Николай Павлович назначил Павла Алексеевича почетным опекуном в Москве и пожаловал тайным советником; в двадцать восьмом году — сенатором в Москве; затем первоприсутствующим 2 отделения б департамента; в тридцать восьмом вызвал его в Петербург членом Государственного совета, председателем комиссии прошений, и осыпал милостями,

Во время пребывания принца Ольденбургского за границею Павел Алексеевич занимал его место.

Павел Алексеевич был человек очень образованный для своего времени. Он оставил много записок, проектов для улучшения воспитательных домов в Москве и Петербурге в Опекунском совете и по политической экономии в Государственном совете.

Записками его пользовались Михайловский-Данилевский и Богданович.

Судить о Павле Алексеевиче, как о человеке, можно по надписи на поднесенном ему серебряном кубке:

«Общество офицеров Артиллерийского полка шефу Павлу Алексеевичу Тучкову.

Признательность за благородство».

Алексей Алексеевич был известен в Москве не только своим гостеприимством, любезностию и добротой, но и как страстный любитель архитектуры, особенно живописи. У него была великолепная галерея картин, копий и оригиналов. Впоследствии несчастная страсть к карточной игре лишила Алексея Алексеевича роскошно построенных домов и подмосковных с очаровательными садами. Нам, детям, — вспоминает Наталья Алексеевна Огарева, — показывали дома, дворцы, сады, носившие уже чужие имена. Прекрасный дом на Стоженке стал Михайловским дворцом, а в настоящее время это лицей цесаревича Николая^{5}; когда весь этот блеск исчез, Алексей Алексеевич с женой и детьми переселился в свое пензенское имение, село Яхонтово.

В светлое царствование Александра I было одно пятно — всеми ненавидимый Аракчеев.

Аракчеев был гонитель семьи Тучковых, и если она уцелела, то только благодаря характеру всех ее членов; отличительные черты которого были: прямота, бескорыстие, честность, отсутствие всякого искательства при дворе и… храбрость!..

У Алексея Алексеевича было два сына:

Старший Алексей (отец Н. А. Огаревой).

Второй — Павел.

Павел Алексеевич был военный. Четырнадцати лет он был произведен в офицеры и не имел времени так образовать себя, как старший брат его. Пылкий, редкой доброты, высокой честности, он избегал всякого искательства по службе, часто бывал обойден, забыт, но, казалось, и не замечал этого. Несмотря на значительное расстояние в летах, братья Тучковы не только что любили друг друга, но и восхищались один другим.

В жизни Павла Алексеевича был случай, в котором его благородство и любовь к ближнему едва не стоили ему семейного счастия и жизни; вот как это было: когда Павел Алексеевич был начальником в Новегороде, то раз получил предписание отдать под военный суд двух офицеров из поляков за то, что они будто бы участвовали в тайном обществе и собирали для поддержки его деньги. Павел Алексеевич знал наверно, что офицеры эти не принадлежат ни к какому тайному обществу, что деньги они собирали открыто для вспомоществования сосланным и без всякой политической цели.

Долго он ходил по своему кабинету, обдумывая, что ему предпринять. Долг службы повелевал исполнить приказ без рассужденья, — человеческое сердце говорило за них. Как погубить их, — они невинны. Так как Тучков в то время был еще очень молод и ничего не мог придумать, то и решил ехать в Петербург. Ему подали тележку, он поскакал на перекладных в Петербург и прямо подкатил к военному министерству.

Военный министр, граф Чернышев, находился в то время с государем на маневрах в окрестностях Петербурга. Тучков тотчас отправился туда и велел доложить о себе министру.

— Из Новгорода? — спросил граф.

— Да, ваше сиятельство, — отвечал Павел Алексеевич, изложил ему, зачем он приехал, и просил доложить об этом государю.

Граф Чернышев выслушал его сухо и решительно отказался исполнить его просьбу.

— Государь тут в своей палатке, si vous êtes à deux têtes, vous pouvez aller vous-même[30]. — Тучков раскланялся и отправился к палатке государя, не без опасения за свой смелый поступок. Государь принял его с веселым видом, но, по мере того как Тучков излагал сущность дела, лицо императора становилось все серьезнее и мрачнее.

— Я виноват, государь, я не исполнил приказа.

— Чем ты мне отвечаешь за этих офицеров?

— Своей честью и головой, ваше величество, — отвечал Тучков, — они из моих лучших офицеров.

— Благодарю, Тучков; не бойся никогда говорить мне правду, — подумав немного, сказал государь. — Ты сохранил мне двух хороших офицеров.

Тучков поскакал обратно с спокойным духом и невыразимой радостью — он исполнил свой долг и не пострадал.