Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

A NASTASIE

Из тесной кельи заключеньяЗачем ты требуешь стихов?Там тухнут искры вдохновенья,Где нет поэзии цветов!А здесь их нет: больных стенанье,Оружья стук, да шум солдатДуши высокой излияньяХоть в ком внезапно прекратят.Но, может быть, мечта святаяИ здесь зажжет восторга пыл,И я, как феникс, воскресая,Еще исполнюсь новых сил!Быть может… сладко упованье,Но нет, боюсь встревожить яНа миг замолкшее призваньеК иному миру бытия…Боюсь души здесь пробужденья, —Как знать — могучее вспорхнет,А где предел ее стремленья,Как укротить ее полет!Так замолчи, мечта святая,В груди огня не раздувай,Дай срок расти и, созревая,Пока души не обнажай.А ты, сестра, возьми терпеньяИ не ищи восторга следВ моем отрывке вдохновенья:Я узник здесь, а не поэт!Н. Сатин^{2} 1835 года 1 января.

Николай Иванович Астраков, кандидат математического отделения, давал уроки математики Сатину и у него познакомился с Александром. Молодые люди того времени сближались скорее и теснее, чем нынешние. У них был общий интерес научный и один нравственныый.

По отъезде из Москвы товарищей Николай дома ходил точно в воду опущенный, потом развлекся приготовлением к защите диссертации на магистра. Получив звание магистра, женился на мне. Далее заботы домашние, неприятности так поглотили нас, что мы едва вспоминали об удаленных и уже спустя довольно долге время узнали, что Александр переведен во Владимир, а о Нике и Сатине хотят просить. Однажды весной 1838 года муж сказал мне, что Александр сбирается жениться на воспитаннице княгини Хованской — Наталье, о которой я не имела и понятия, а 18 апреля ночь кто-то постучался к нам в ворота, — дождь лил страшный, в доме все уже спали. Брат моего мужа, спавши в мезонине, открыл окно и спросил: «Кто стучится?» Ему отвечали: «Поручик Богданов». Николай, услыхавши это, вскочил с постели, наскоро оделся, говор мне: «Это приехал Александр, оденься и приходи к нам в кабинет»^{3}. Я слышала от Николая, что это личности чрезвычайно замечательная, и интересовалась его видеть Когда Николай представил нас друг другу, Александр, как-то так просто, дружески подал мне руку, что с первого взгляда привлек к себе. «Я очень рад, — сказал он, пожавши мне руку, — счастию Николая и приехал сюда просить вас помочь мне быть так же счастливым».. Он говорил живо, иногда с чувством, иногда с юмором, и все, что ни говорил, было чрезвычайно увлекательно. Между прочим, он сказал, что приехал с тем, чтобы во что ни стало увезти Наташу, так как он слышал, что летом ее хотят везти в деревню и там выдать замуж, следовательно, время дорого и откладывать нельзя.

— Скажи, пожалуйста, — спросил его Николай, — как же это ты уехал из Владимира и прибыл сюда?

— Курута[24], добрейший человек, и жена его знают о моем намерении жениться и готовы помогать мне. А так как я имею право быть возле столицы, только не въезжать в нее, то. и попросил себе отпуск на Воробьевы горы. Курута догадался, в чем дело, улыбнулся, дал отпуск и посоветовал осторожность. Я взял вид поручика Богданова и въехал с ним в заставу.

Я ушла спать уже поздно, а Николай с Александром проговорили в кабинете чуть не всю ночь. Рано утром они поехали к Н. И. Сазонову, а от него к Н. X. Кетчеру и вместе с Кетчером возвратились к нам.

— Не смешно ли вам покажется, — сказал Александр, обращаясь ко мне, — что я, видя вас в первый раз, хочу просить вас пожертвовать для моего счастия, конечно, не жизнью, чего не позволил бы вам ваш муж, а вашим спокойствием. Возьметесь ли вы съездить с поручением к Наташе?

Николай объяснил мне, что я должна была ехать к княгине, с ливрейным лакеем (это для шика, — говорил Кетчер), спросить прислугу, уже предупрежденную, о Наташе, и тогда меня проведут прямо к ней. Наташе я должна была сказать, что я близко знакомая ее брата, Алексея Александровича Яковлева, который, узнавши, что я еду в Петербург, поручил мне привезти ее к нему. В случае же, что княгиня не согласится отпустить Наташу со мной на слово, передать ей письмо от Алексея Александровича, которое мне и вручили. Они рассчитывали, что княгиня, прочитавши это письмо, смело и даже дерзко написанное, рассердится и выгонит Наташу вон, а этого только и желали.

Выслушавши инструкцию, я отправилась, а они остались ждать результата своей выдумки.