Из дневника военного врача

7. VІІ. Дерягино. Второго июля переехали на новое место и попали в 651-й БАО. Старший врач здесь уже другой, остальные те же. Встретили хорошо.

5-го началось наступление немцев на Орловском, Курском и Белгородском направлениях. Пока ничего не известно, но немцу дали хорошо.

15. VІІІ. Получили почти все машины. Сразу растерялись.

— Людей маловато.

На душе как-то тяжело, и непонятно, откуда что взялось, что этому причиной.

На дворе дождь, а шинель кто-то украл. Думаем идти вперед.

8. Х. Сидим на шоссе недалеко от Рославля. Испортилась машина. Вчера ремонтировали два раза. Вокруг один и тот же рисунок: сожженные деревни, угнанные в плен люди. Однако всюду говорят одно: если бы не наши, немцы давно убежали бы. Жандармы, полицаи выдавали наших людей. С пленными расправлялись, как со скотиной. Многие жили с немцами, у многих есть уже маленькие «фрицы». На варшавском шоссе взорваны все мосты. Вдоль дороги могилки, огороженные белыми березовыми прутами. Там, где жили немцы, все сделано из березы: забор, ворота, лавки.

Снова сидим на дороге. Я вспоминаю, что приблизительно в этом месте мы отдыхали в июле 1941 года, когда я работал в комиссии по мобилизации в Смо­ленской области. Тогда стоял жаркий летний день, полный тревог и разочарова­ний. Тяжело было сказать, что произойдет через час. Могли налететь самолеты и разбить все. Шоссе тогда пустовало, поблескивая черным гудроном на солнце. Сейчас по ней сильное движение. Телеграфные столбы спилены, подорваны. Мостов нет. Идут и едут в разные стороны люди. Знакомых нет, да и сложно их здесь встретить. Назойливо крутится вопрос:

— Застану я дома своих? Живые они или нет?

И на душе тяжело-тяжело.

Шаталово. Осталось одно название от городка. Все взорвано. Обслужива­ет 177-й БАО. Дежурит Шура Петкевич.

Наш дом еще далек, далек.

Он там, за боем, там, за дымом,

Он там, где тлеет уголек

На пепелище нелюдимом.

Он там, где, нас уставши звать,

Босая, на жнивье колючем,

Все плачет, плачет, плачет мать,

Все машет нам платком горючим.

(К. Симонов. «Возвращение»)

16. Х. Самолеты все добили. Сегодня полетели на «дугласе» в Москву за новыми.

В голове пусто, как никогда. Жители со мной. Каждый — темная капризная республика. Шерстнев — болтун и обжора. На женщин падок, как муха на струп, без разбора. Борташ, думает, что пуп полка. Иванов ничего не думает. Нужно писать, писать, но нет условий. Потом.

7. ХІІ. Хламово. Поужинал и топлю печь. В столовой принимают вещи и другое. За это время мы проехали много. Были в Прикуповце, Поломе (рядом Бел. Горки), потом переехали сюда. Подобной ямы и черт не знал. Ничего нет. Негде и палки вырвать. Да ладно. На старте дежурит Марья Михайловна, в три обхвата молодица.

— Ты откуда?

— Из Балашова.

— А фамилия?

— Балашова.

Ничего не прибавишь.

4. ХІІ. Зима сильно пристегнула нас к Хламово. Отсюда нескоро вырвешься. Снег падал несколько раз, таял, шел дождь. Вчера весь день мело. Сегодня рас­погодилось, взялся мороз. Наверное, будет зима, несмотря на то, что снег налез во все щели. Зима. Зима.

12. XІІ. Даниловка. Переехали на аэродром Ржавка и окончательно зазимова­ли. Обслуживает 72-й БАО.

18.V.44. Смоленск. В эту ночь был налет. Понес меня черт ночевать возле железной дороги. Три часа сыпались на голову бомбы, и ни одна не попала. Вышел я из подземелья — и будто второй раз родился.

6.VІ. Подошел Свитченок к санитарной машине и сказал:

— Новость. Открылся второй фронт. Правда.

Бывает одиночество такое,

Что хочется хоть собственную тень

Потрогать молча на стене рукою.

(К. Симонов)

11. VІ. Сегодня хороший день. Вечером потянуло холодком. Здесь меняются батальоны, спать будем на досках. Недалеко проходит железная дорога. Один за другим идут эшелоны. Машины, танки. Сейчас напряженное время. Воз­дух, кажется, сгустился до отказа, скоро должен быть взрыв. А если будет, дай Бог побыть дома и посмотреть, что до чего. Мы сидим и ждем, куда прикажут вылететь.

Сегодня утром вышел на аэродром, а потом весь день не находил себе места. День какой-то был такой, что чувствовалась пустота и внутренняя легкость. Казалось, подует ветер — и полетишь пушинкой. Не было твердой опоры. А почему так?

18. VІ. Шубки. Приехали в Шубки. Деревня пустая. Живем в палатке. Аэро­дром пыльный и горбатый. Под вечер над деревней появился У-2 и пошел в петлю. При выходе на полном ходу у самолета оторвался хвост, и он камнем пошел в землю. Побежали к нему. Разбился Негров.

22. VІ. Три года идет война. Три года. Вспоминается один день 1941 года. Ясный, теплый, действительно летний день, такой, как и три года назад.

Какая тишина!

Летали весь день на разведку. Должна была начаться война, ну, приблизи­тельно в эти три-четыре дня.

Написал новеллу «Песня» на литературный конкурс в «Сталинский пилот».

23. VІ. Началось наступление.

24. VІ. Война в самом разгаре. Тучи самолетов идут и идут. А ночью — еще больше гудят и наши, и немецкие самолеты. Ночь холодная. Спал не больше двух часов.