Анатолий ГордиенкоИз огня да в полымя

Документальная повесть

Девятое мая. Накрапывает дождь. С утра гремит музыка в школе, что на нашей улице. Вот и у Дома офицеров запели медные трубы. Народ — и стар и млад — потянулся в центр города. Собрался и я. Как обычно, иду к Неизвестному Солдату. По дороге размышляю, кого встречу у Дома офицеров, у Вечного огня. Мысленно вернулся к утреннему телефонному звонку.

— Это Мария Васильевна Бультякова. Поздравляю вас…

Голос необычный, взволнованный, прерывистый.

— Не вы, а я вас должен поздравлять. Вы бывшая подпольщица, вы, как никто другой…

— Ой, спасибо, — перебила меня Мария Васильевна. — Только не привыкла я к поздравлениям. Забыта я. Никто не вспоминает. Никто. Ни открытки поздравительной, ни приглашения на собрание ветеранов, ни цветочка аленького. Давненько и вы не заходили. Болею вот. Помру и всю горькую правду унесу с собой. Хочу побеседовать. Хочу вам отдать кое-какие записи мои, копии документов, переписку с Куприяновым и Андроповым. Придёте?

— Хоть завтра. Я совершенно свободный человек — на пенсию вышел.

— Завтра? Приходите завтра. Буду ждать.

В большой квартире — большая семья: дочь, внучка, правнуки. Детский смех, громкая музыка. В комнатке Марии Васильевны на широком подоконнике дремлет огромный белый кот. Мой приход ему навряд ли нравится. Мария Васильевна не знает, куда меня посадить. Она явно волнуется, речь ее тороплива, сбивчива, а лицо по-прежнему хранит следы былой красоты. Вот только руки… Темные, толстые вены проступили так отчётливо, как это бывает у крестьян. Натрудились руки славной Марии Васильевны за восемь десятков лет непростой жизни. И сегодня она опора в доме. Обед приготовит и правнуков в школу отправит и встретит, накормит. Барсику молочка свежего в чистую мисочку нальет — он ее любит пуще всех жильцов.

Скромная узкая кровать. Над кроватью на цветной салфетке приколоты ордена и медали. У окна — столик. В его ящиках — письма, папки с грамотами. Грамот я насчитал более двадцати. Там же, в столе, большой черный кожаный довоенный портфель о двух замках. В нем — все главное: фотографии, документы.

— Вот самый главный, — вздохнув, подает мне Мария Васильевна изрядно потрепанный лист. — Это копия, а оригинал не так давно в наш краеведческий музей забрали. Зачем он им понадобился? Надо, говорят, для истории. Неужто надо, спросила я молодую девушку, сотрудницу музея. Надо, говорит, чтобы люди знали, какое бесправие творилось…

Справка

Уголовное дело по обвинению Мосиной Марии Васильевны, 1923 года рождения, уроженки д. Ерши Кондопожского района Карельской АССР, пересмотрено в порядке надзора Военным трибуналом Северного военного округа 25 декабря 1954 года. Приговор военного трибунала войск МГБ КФССР от 22 марта 1952 года в отношении Мосиной М. В. отменен, и дело о ней на основании п. 5 ст. 4 УПК РСФСР, т. е. за отсутствием в ее действиях состава преступления в уголовном порядке, производством прекращено.

И. о. председателя военного трибунала

Северного военного округа

полковник юстиции

Абрамычев