Избранное

Но старик не ответил. Наверно, туг на ухо, предположил лейтенант, и приветливо помахал рукой. Старик по–прежнему молчал. Приблизившись, лейтенант понял, что старик мертв. Филиппо оглянулся — вокруг ни души. На шоссе послышались чьи–то шаги. Шел солдат. Судя по всему, он был в пути не первый день. На голове каска, перевязью через плечо — шинель.

— Эй, солдат! Сюда! — позвал лейтенант. — Надо помочь. Тут старик умер.

Я был в лесу — заготавливал на зиму дрова. Дома никого не было, и к телефону никто не подошел.

Вечером, как обычно, я отправился к Джиджи. По дороге размышлял о болезни, которая с каждым днем забирает у него все больше сил, но одного не может — отнять волю к жизни. «Странное существо человек», — думал я.

На огородах копали картофель, из печных труб вился дымок — варили поленту на ужин. Только что я закончил историю Тёнле; что еще рассказать моему другу?

На улице меня узнавали, и я отвечал на приветствия. Вот и его дом. Закрыт наглухо, С террасы убраны стулья, машины под березой нет!

Сердце защемило, комок подкатил к горлу. Скорей к Наппа. Узнать, что случилось!

— Уехал. Очень спешил. Почувствовал себя плохо, — ответили мне. — До тебя не дозвонились.

С гор потянулись первые ночные тени. Я сидел у двери его дома и глядел на корову, стоящую на склоне Моора. Мне казалось, друг еще здесь, со мной.

Азиаго, в долгую зиму 1977–1978 года