Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана

Другим важным (а может быть, и самым важным) аспектом, который к тому же ярче всего раскрывает необычайность кула, является отношение туземцев к символам богатства. Последние и не используются в качестве денег, и не считаются таковыми; они очень мало похожи на эти инструменты экономики, если тут вообще есть какое-либо сходство, за исключением того, что как деньги, так и ваигу’а символизируют накопленное богатство. Ваигу’а никогда не используются в качестве средства обмена или как мера стоимости, что является двумя важнейшими функциями денег. Каждое ваигу’а в кула существует только для одной главной цели – находиться в обмене; у него одна главная функция и одно главное назначение – циркулировать по кольцу кула, находиться во владении и определенным образом демонстрироваться, о чем мы вскоре поговорим. Обмен, которому постоянно подвергается каждый экземпляр ваигу’а, весьма специфичен: ограниченный тем географическим направлением, в котором он должен происходить, ограниченный узким социальным кругом людей, среди которых он может осуществляться, обмен подчинен всякого рода строгим правилам и инструкциям; его нельзя считать ни бартером, ни простым вручением и получением подарков; ни в коей мере не является он и игрой в обмен. Это – кула, обмен совершенно нового типа.

Именно посредством этого обмена, благодаря тому, что ваигу’а всегда находится в пределах досягаемости, а объект соперничества и желания, будучи средством возбуждения зависти, придает социальное отличие и славу – благодаря всем этим особенностям эти вещи приобретают свою высокую ценность. И действительно, они представляют одну из главных проблем в племенной жизни, вокруг которой концентрируются самые важные интересы туземцев, занимающую одно из важнейших мест в их культуре. Таким образом, одной из важнейших и необычных черт кула является существование ваигу’а кула – непрерывно циркулирующих и всегда обмениваемых ценностей, которые являются таковыми именно благодаря этому циркулированию и его характеру.

Акты обмена ценностей должны соответствовать определенному кодексу. Главный его принцип гласит, что сделка – это не торг. Равноценность обмениваемых ценностей имеет существенное значение, однако она устанавливается в соответствии с личным представлением оплачивающего о том, что согласуется с обычаем и его собственным достоинством. Церемониал, которым сопровождается акт отдачи и манера приношения ваигу’а и обхождения с ними, ясно показывает, что он считается чем-то большим, чем просто товаром. И впрямь: для туземцев это нечто такое, что придает человеку достоинство, что его возвышает, к чему он поэтому относится с почтением и любовью. Поведение туземцев во время сделки показывает, что ваигу’а считаются не только обладающими высокой ценностью, но что с ними также обращаются ритуально, что вызывает эмоциональную реакцию. Это соображение подтверждается и углубляется рассмотрением прочих применений ваигу’а, когда помимо собственно предметов кула фигурируют также и другие ценности – такие, как пояса калома и большие каменные лезвия.

Так, когда в деревне или близ нее обнаруживают злокозненного духа таува’у (см. главу II, раздел VII) в обличье змеи или сухопутного краба, перед ним церемониально раскладывают некоторые ваигу’а. Это делается не столько для того, чтобы подкупить духа приношением дара, сколько для того, чтобы оказать непосредственное воздействие на его сознание, расположить его к себе.

Во время ежегодного праздничного танцевального периода и миламала духи умерших жителей возвращаются в свои деревни. Те ценности кула, которыми в то время располагает сообщество – равно как и постоянные ваигу’а, например, каменные лезвия, пояса калома, подвески дога раскладываются на помосте духам. Этот обряд и обычай называется йолова (ср. главу II, раздел VII). Ваигу’а – являются наиболее эффективным подарком, какой можно принести духам, благодаря чему они могут быть приведены в благоприятное состояние, «чтобы сделать их хорошими», как гласит стереотипная формула туземцев.

При совершении йолова духам дарится то, что ценнее всего для живых. Считается, что прибывшие из страны теней заберут с собой духовную часть ваигу’а и устроят танарере на берегу Тума, точно так же, как экипаж кула устраивает танарере приобретенных драгоценностей на родном берегу (ср. главу XV, раздел IV). Во всем этом отчетливо выражается отношение туземцев, которые считают ваигу’а исключительно хорошими сами по себе, а не рассматривают их в качестве конвертируемого богатства, или же потенциальных украшений, или даже инструментов власти. Уже само обладание ваигу’а радует, успокаивает и утешает. Туземцы могут часами смотреть на ваигу’а и вертеть их в руках; даже и прикосновение к ним при определенных обстоятельствах передает их благотворную силу.