Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана

Надо подчеркнуть, что исторический метод был весьма умело адаптирован Малиновским к обществам, не имеющим письменности, то есть не имеющим никаких устойчивых источников и документов. В таких условиях исследователь сам создает свои источники на основе наблюдения человеческого поведения, а также записанных высказываний информаторов, о чем было сказано во Введении. Антропология поэтому по необходимости расширительно трактует старый принцип quod non est in scriptu non est in vita[137], который до недавнего времени был нерушимым каноном гуманитарного знания.

Но антрополог, который не располагает, как историк, письменными источниками, вынужден еще и по-другому применять исторический метод, а тем самым также и модифицировать его до некоторой степени. Так, антрополог, исследующий общества с примитивной культурой, не имеющие письменности, если он желает придерживаться принципа эмпиризма, должен ограничиться исследованием не слишком далекого прошлого, следы которого еще остались в человеческой деятельности, в наблюдаемой традиции, или в сохранившемся реликте материальной культуры. Он должен помнить, что живущие, как правило, в жарком климате общества вообще не сохраняют на своей территории следов своих простых технологий. В этих условиях антрополог должен быть особенно чуток к тому, что всякая отдаленная по времени, реконструированная история может с легкостью завести его в ловушку, стать историей без источников, пустой спекуляцией.

С другой стороны, некоторые ограничения связаны с самими полевыми исследованиями, где момент, когда исторический факт подгоняется под чью-либо идеологию, очень трудно определить. У полевого исследователя нет достаточных причин и оснований для того, чтобы утверждать, являются ли, например, собранные им генеалогии достоверными историческими документами, или же в них делаются определенные поправки и дополнения под углом зрения актуальных потребностей какой-то группы, которая пыталась бы таким образом обосновать, например, свои притязания на землю.

При всех этих оговорках исторический метод, применяемый к фактам, не слишком отдаленным по времени, соблюдающий все строгие правила исторического эмпиризма, остается и впредь основным инструментом каждого полевого исследователя и весьма существенным элементом описания всякой социальной действительности. Он дает объяснение в категориях причинности, устанавливает причинно-следственную связь, когда функцию можно определить как следствие ранее существовавшего состояния.

Исторический метод, однако, – не единственный исследовательский инструмент, каким пользуется антрополог при полевых исследованиях, и не является исключительным способом описания социальной действительности. Исторический метод в системе Малиновского очень удачно сопряжен с методами точных и естественных наук. Важным для профессии этнографа следствием этого сочетания является использование при описаниях социальной жизни систематических, продолжительных и всесторонне контролируемых наблюдений, то есть метода, используемого естествоиспытателем в лабораторных экспериментах. Применение этих методов придает социальной антропологии характер теоретической науки, и на них основана теоретическая конструкция научного описания социальной действительности. Как уже было сказано, благодаря этому методу возможны общие утверждения, устанавливаются социальные закономерности, позволяющие предвидеть будущее, хотя не в такой степени, как, например, в физических науках. Поэтому социальные законы, хотя они выводятся так же, как законы точных наук, будут иметь несколько иной характер. Они по необходимости контекстуальны и не всегда могут быть выражены в количественных категориях.