Избранные статьи; Черная Тетрадь; Материалы к биографии; История Кукунора Сумпы Кенпо

А. И. Железнова, Д. Буткуса и В. М. Монтлевича психиатрическая экспертиза городской больницы № 1 г. Улан-Удэ (в составе Ф. П. Ба­баковой, В. М. Веселова и В. С. Смирнова) признала невменяемыми с рекомендацией о направлении в психбольницы специального типа: диагноз — «шизофрения» (с вариациями от «вялотекущей» до «па­раноидальной» следовал во всех случаях после фраз: «в окружаю­щем ориентируется правильно», «со стороны центральной нервной системы патологических изменений не обнаружено», «эмоциональ­но уплощен», «недостаточно обеспокоен своей личной судьбой», «память и интеллект соответствуют полученным знаниям и приоб­ретенному опыту», «склонен к резонерству» и «на вопросы отвечает формально»; наиболее явными различиями в характеристиках ока­зались степени готовности отвечать на заданные вопросы от «сдер­жанно» до «охотно»). Четверых других обвиняемых: В. Н. Пупышева, Н. С. Мункину, Д. Д. Баяртуеву и О. В. Альбедиля из-под стражи освободили, выдав на руки почти идентичные постановления о пре­кращении уголовного дела (подписанные следователем майором И. Хамаевым и утвержденные заместителем прокурора Бурятской АССР государственным советником юстиции III класса Б. Цыденжаповым), в которых говорилось, что они являются «активными уча­стниками буддийской секты, руководимой Дандароном..., участвова­ли в согшодах, ...на которых Дандарон проповедовал и внушал своим «ученикам» беспрекословное и угодливое подчинение ему, как «учи­телю», обожествлял себя и внушал культ насилия и необходимость физического подавления и уничтожения всего, что мешает буддий­ской вере, сексуальный мистицизм, совершал посягательства на пра­ва, честь, достоинство и личную собственность своих учеников... За совершенные преступления... подлежат привлечению к уголовной ответственности по ст. 227, ч. II УК РСФСР, но, учитывая, что основ­ные участники преступлений Железнов, Монтлевич, Буткус и Лав­ров... определением народного суда направлены в психиатрические лечебницы закрытого типа, привлекать (имя рек) к уголовной ответ­ственности нецелесообразно, так как он может быть исправлен мера­ми общественного воздействия». Резюме: «Уголовное дело ...прекра­тить и материал на него передать на рассмотрение товарищеского суда по месту работы». Все четверо были уволены (товарищеского суда не понадобилось) как потерявшие моральное право быть пре­подавателями на основании ст. 254, п. 3 КЗОТ РСФСР. С работы были уволены также (как родственники Дандарона) непричастные к «Делу» Д. С. Мункина, Б. С. Мункина и Д. Г. Баяртуев (директор школы в Кижинге, заслуженный учитель РСФСР). Жена О. В. Альбедиля М. Ф. Альбедиль исключена из аспирантуры Ленинградского университета. Кроме того, суд вынес частное определение о направ­лении письма в Ленинградский горком КПСС о плохом состоянии идеологической работы в Ленинграде, где окончили вузы большин­ство привлекавшихся к процессу.

Следствие и суд изобиловали нарушениями закона. Так, обнару­жилось, что «отказ» Дандарона от защиты, снабженный его подпи­сью, был подделан. Таким же подложным оказалось фигурировав­шее на суде письмо бывшего секретаря Кижингинского райкома партии Дугарова Батодалая, вышедшего из партии и пожелавшего стать буддийским ламой, о том, что эти поступки были совершены им якобы под влиянием Дандарона. (Запуганный и запутанный из­матывающими допросами, продолжавшимися с 9 часов утра до 3 ча­сов ночи, Дугаров давал на следствии показания о влиянии на него Дандарона, но на суде решительно отказался от них.) Адвокату Не­меринской удалось реализовать свое право на свидание с подзащит­ным наедине при подписании статьи 201 лишь после нескольких протестов и заявления о намерении написать протест Генеральному прокурору СССР. Свидетель Мялль («неугодный» обвинению) не был вызван своевременно в суд, а когда он все же приехал в Улан-Удэ, сотрудники КГБ во главе с майором Хамаевым пытались не до­пустить его в зал суда. После дачи показаний Мялль был задержан и доставлен в прокуратуру, где у него снова потребовали показаний по «Делу Дандарона», а после его отказа — «свидетельских» показаний по его собственному «делу» (выделенному в особое «Дело»). Уже упомянутый выше прокурор Байбородин был одновременно глав­ным следователем по «Делу Дандарона»; ходатайство адвоката об его отводе не было удовлетворено. На суде Байбородин заявил, что ненормальность и ущербность причастных к процессу лиц видна из того, что «все умные люди уезжают из Бурятии», а эти в ней остались;

требование адвоката о вынесении судом частного определения по по­воду подобных высказываний обвинителя так же не было удовле­творено. Когда суд удалился на совещание, в совещательную ком­нату вошел полковник МВД Ахмедзянов и остался там до конца совещания, из совещательной комнаты были слышны частые теле­фонные звонки.