В знак единства абсолютной истины в буддизме Вайрочана, один из пяти дхьянибудд, держит в правой руке чакру (колесо): центр — втулка колеса — символизирует дхармакаю, спицы — нирманакаю, обод — самбхогакаю. Вся чакра есть символ единства Трех Тел Будды; множественность — проявление относительной истины, сансары.
Специальное учение о психическом созерцании — тантризм — является строгой тайной Будд. Процессы психического созерцания возбуждают в теле скрытые энергии, открывающиеся только в результате "бомбардировки" лучами самадхи — пучком сознания. Такой пучок управляет праной — космической энергией. Скрытые энергии, пробуждаемые лучами самадхи, дают индивиду сиддхи — сверхъестественные способности. Поэтому йоги обладают силами, которые нельзя объяснить данными эмпирической науки, господствующей в сансаре. У них духовная сила преобладает над силой матермальной. Эта духовная сила всегда сопутствует бодхисаттвовской мысли и становится основой положительного, нирванистического могущества. В этот период йогин может вступить в состояние махамудры.
Махамудра есть печать идеи нирваны на сансаре. Она есть признак полной победы над силами сансары и признак обретения всей духовности нирваны. Поэтому она — вневременна и внепространственна, и индивид в этом состоянии выходит из границ времени и пространства, его личность ничем не может быть ограничена. Его свойства не могут быть описаны словами и познаны рассудком, или рациональной интуицией.
Понятие махамудра рассматривается в буддизме как абсолютная идея и не стоит ни в малейшей зависимости от свойств и состояния самого субъекта. Махамудра — это понятие абсолютного добра, высшего альтруизма, она не есть произведение разума, она есть объективно существующая абсолютная истина. Процесс, протекающий в сознании индивида в период осуществления махамудры, есть процесс вхождения в единство двух истин и становления в неразлигимости блаженства и шуньи.
Выше мы говорили, что полное блаженство, или успокоение колеблющегося сознания, наступает, когда индивид благодаря божественным методам освобождает алая — виджняну от клеш и четырех мар, препятствующих ее освобождению и успокоению. Методы, использующие язык символов, подавляют клеши, то есть их действие в сфере органов чувств.
По понятиям буддистов, индивид состоит из следующих пяти скандх: 1) скандхи формы, 2) скандхи (чувственного) соприкосновения, 3) скандхи различения, 4) скандхи действий и 5) виджняна — скандхи (скандха сознания). Совместное действие всех этих скандх обеспечивает конституцию индивидуума как полноценного человека.
1. Через скандху формы (рупа) реализуется неведение (авидья) о реальности существования индивидуального Я и Я внешних объектов.
Идея расширения владений — не что иное, как присвоение чужого. Это — причина всякого зла. Материалисты XIX века понимали это присвоение так: оно составляет источник и причину всякого зла, а между тем, говорили они, этот ядовитый элемент, этот Ариман человеческой природы, происходит из совершенно безвредного свойства нашего ума, причем из такого свойства, которое мы никак не сумели бы устранить, даже если бы была предоставлена возможность переделать по нашему благоусмотрению все физические и интеллектуальные возможности человека. Они рассматривали желание и присвоение как самый простой умственный процесс, который, укрепляясь и совершенствуясь, сменяется более сложным процессом просчета вероятностей и отдаленных последствий, процессом рассмотрения любого явления с разных сторон и точек зрения. Но, по сути, все это является присущим алая — виджняне элементом эмоционального чувства, присущего ей с того самого часа, как она отделилась от совершенной нирваны; если только был такой час. Чувство (ведана) постоянно сопровождает виджняну и в любом перерождении рождается вместе с ней. И там, где совершенно нет умственного процесса, оно присутствует. Например, у всякого животного есть чувство, связанное с сохранением как его самого, так и с поддержанием жизни его потомства, его породы. Все силы инстинкта, все эмоции — чувства живых существ посвящаются исключительно изысканию средств, ведущих к удовлетворению этих потребностей и желаний. Опираясь на внешние чувства — зрение, вкус, слух, обоняние и осязание, животное инстинктивно чувствует, идти ли ему направо или налево, грозит ли ему опасность или его ждет "наслаждение". Животное руководствуется, конечно, "иезуитской" нравственностью: цель оправдывает средства; в выборе средств животное обнаруживает крайнюю односторонность и неразборчивость инстинкта. Рыба хватает червя, не обращая внимания на крючок, который является сутью трагического эпизода; мышь беспечно вбегает в мышеловку, привлеченная запахом мяса, не дав себе труда заметить, что в общем виде места есть что‑то странное и зловещее. Так действуют животные, так же действуют и люди.