Избранные труды

Еще более глубоко сущность общественной опасности преступления раскрывается в действующем законодательстве (ст. 7 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., ст. 7 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик). Принцип уголовно-правовой политики ответственности только за совершение общественно опасного деяния нашел отражение в указании на то, что «не является преступлением действие, которое хотя формально и подпадает под признаки какой-либо статьи Особенной части настоящего Кодекса, но в силу явной малозначительности и отсутствия вредных последствий лишено характера общественно опасного» (примечание к ст. 6 УК РСФСР 1926 г.). Аналогичное положение содержится в ч. 2 ст. 7 УК РСФСР 1960 г. Действие этого же принципа и привело к исключению из советского уголовного законодательства норм, позволявших применять наказание (меры социальной защиты) к лицам, не совершившим общественно опасного деяния.

В соответствии со ст. 7 УК РСФСР 1926 г. меры социальной защиты могли быть применены не только к лицам, совершившим общественно опасное деяние, но и в отношении лиц, «представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности». Закон «О судоустройстве СССР и союзных и автономных республик» от 16 августа 1938 г.[165] предусмотрел возможность применения наказания только к лицам, совершившим преступления. Действующее законодательство рассматривает совершение преступления как единственное основание уголовной ответственности. В ст. 3 Основ (ст. 3 УК РСФСР) говорится: «…уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние».

Реализация принципа социалистической законности, на котором основывается уголовно-правовая политика, привела к закреплению признака противоправности в понятии преступления. Такого признака не было в понятии преступления, сформулированном в Руководящих началах 1919 г., УК РСФСР 1922 г., УК РСФСР 1926 г. В действующем законодательстве прямо говорится, что преступлением признается только деяние, предусмотренное уголовным законом.

Развитие советской уголовно-правовой политики отразилось на оценке уголовно-правовых мер, применяемых к лицам, совершившим преступления. В Руководящих началах 1919 г. говорилось, что к лицам, совершившим преступление, применяется наказание. «Наказание – это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей последнего (преступников)» (ст. 7 Руководящих начал). В УК РСФСР 1922 г. говорилось не только о наказании, но и об иных мерах социальной защиты. УК РСФСР 1926 г. вообще отказался от понятия наказание. Во всех нормах Общей части УК РСФСР, где речь шла о мерах, применяемых к преступникам, термин «наказание» был заменен термином «меры социальной защиты». К мерам социальной защиты относились меры судебно-исправительного, медицинского, медико-педагогического характера.

Отказ от понятия «наказание», замена его понятием «меры социальной защиты» были результатом влияния социологической школы права. Сторонники этого направления при решении вопросов организации борьбы с преступностью в качестве основания применения принудительных мер считали не преступление, а опасное состояние лица и в качестве меры воздействия не наказание, а меры социальной защиты. Немецкий социолог Лист говорил, например: «…я должен признаться, что, пожалуй, можно из нашего воззрения сделать тот вывод, что необходимо считаться лишь с настроенностью преступника, а не ждать совершения деяния, подобно тому, как домашний врач не дожидается проявления болезни, а старается предупредить ее».[166] Социолог Ван-Гаммель писал: «Вместо теоретического уголовного права мы должны создать уголовное право практическое. В этом состоит наша работа, наша цель. Три понятия страшно мешают нам в этом, а именно: “вменяемость”, “наказание” и “преступление”».[167]

Несмотря на отказ от понятия «наказание» и законодательное закрепление понятия «меры социальной защиты», советская уголовно-правовая политика, одним из принципов которой является привлечение к ответственности только за свершение общественно опасного деяния, не позволила практике скатиться на позиции буржуазной социологической школы права. На практике предусмотренные законом меры социальной защиты применялись судами только к лицам, совершившим преступления. Почти не было случаев применения этих мер к лицам, признанным общественно опасными не в связи с совершением преступления. Впоследствии уголовное законодательство вновь вернулось к понятию «наказание», отказавшись от понятия «меры социальной защиты».