Избранные труды

В отечественном уголовном праве достаточно укрепилась позиция, согласно которой участники организованной группы могут выполнять роль исполнителей преступлений, но могут и не принимать непосредственного участия в выполнении объективной стороны преступления. Независимо от места и времени совершения преступления и характера фактически выполняемых ролей все участники организованной группы признаются соисполнителями преступления и их действия квалифицируются без ссылки на ст. 33 УК РФ.[640] Пленум Верховного Суда также рекомендовал руководствоваться этим правилом, давая разъяснения по вопросам судебной практики по делам об убийстве (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 27 января 1999 г.). Если руководствоваться вышеприведенными разъяснениями Пленума от 10 февраля 2000 г., то квалификация не отразит, что преступление совершено организованной группой, тем более в случаях, если в эту организованную группу входило одно должностное лицо либо лицо, выполнявшее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Несмотря на высказывавшиеся в юридической литературе предложения о необходимости более широкого толкования признака вымогательства взятки,[641] Пленум правильно подтвердил устоявшееся понимание вымогательства взятки и незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе как требования дать взятку либо незаконное вознаграждение под угрозой совершения действий, которые могут принести ущерб именно законным интересам гражданина либо поставить его в такие условия, при которых он вынужден дать взятку либо совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов (п. 15). Сомнительно, однако, указание, содержащееся в п. 24 постановления, что «при решении вопроса о возможности возвращения денег и иных ценностей лицу, в отношении которого имел место факт вымогательства, суду следует иметь в виду, что если для предотвращения вредных последствий лицо было вынуждено передать вымогателю деньги, другие ценности, то они подлежат возврату их владельцу». На каком же правовом основании должны возвращаться эти ценности? Ведь лицо, подвергшееся вымогательству, не оказывается в состоянии крайней необходимости. Передавая в этой ситуации взятку или незаконное вознаграждение, оно совершает преступление, от ответственности за которое освобождается по нереабилитирующему основанию. Поэтому предмет взятки и коммерческого подкупа должен быть обращен в доход государства во всех случаях вымогательства взятки и незаконного вознаграждения.

Вопросы может вызвать и разъяснение, содержащееся в п. 21 постановления Пленума о квалификации так называемого мнимого посредничества, когда лицо получает от кого-либо деньги и иные ценности якобы для передачи должностному лицу или лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, в качестве взятки либо предмета коммерческого подкупа и, не намереваясь этого делать, присваивает их. Пленум правильно рекомендует квалифицировать эти действия как мошенничество. Однако в ранее действовавшем постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 3 от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве» специально оговаривалась ситуация, когда лицо в целях завладения ценностями склоняет взяткодателя к даче взятки. В таком случае его действия, помимо мошенничества, должны дополнительно квалифицироваться как подстрекательство к даче взятки. Отсутствие в постановлении от 10 февраля 2000 г. подобного уточнения не означает, по моему мнению, что судебная практика в решении этого вопроса должна быть пересмотрена.

Пленум вновь подчеркнул, что сообщение о даче взятки или коммерческом подкупе не может признаваться добровольным, влекущим освобождение от уголовной ответственности, если оно сделано в связи с тем, что о даче взятки или коммерческом подкупе стало известно органам власти. Добровольное сообщение – это, по существу, явка с повинной. Поэтому, решая вопрос о добровольности заявления, целесообразно также иметь в виду разъяснения о явке с повинной, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 40 от 11 июня 1999 г. «О порядке назначения судами уголовного наказания», где подчеркнуто, что при установлении явки с повинной «необходимо проверить, являлось ли заявление, поданное в органы расследования или сообщение (в любой форме) о преступлении, сделанное должностному лицу органа расследования, добровольным и не связано ли это с тем, что лицо было задержано в качестве подозреваемого и подтвердило свое участие в совершении преступления…Как явку с повинной следует рассматривать также заявление лица, привлеченного к уголовной ответственности, о совершенных им иных преступлениях, неизвестных органам расследования» (п. 4).