Избранные труды

В Основах уголовного судопроизводства Союза и союзных республик 1958 г. указано, что задачей советского уголовного судопроизводства является то, чтобы «каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию» (ст. 2). В то же время устанавливается, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению «за отсутствием в деянии состава преступления» (и. 2 ст. 5) и оправдательный приговор выносится в случаях, «если в деянии подсудимого нет состава преступления» (ст. 43). В случае же, «если к моменту рассмотрения дела в суде деяние потеряло общественную опасность или лицо, его совершившее, перестало быть общественно опасным, суд постановляет обвинительный приговор без назначения наказания» (ст. 43). Этой же точки зрения придерживается и руководящая судебная практика. Так, Верховный суд РСФСР признал, что «общественно опасные действия, прямо предусмотренные уголовным законом, не могут рассматриваться как непреступные»[351].

Таким образом, как Основы уголовного судопроизводства, так и руководящая судебная практика исходят из того, что при наличии состава преступления виновный должен быть осужден, а при отсутствии его дело подлежит прекращению.

По мнению Н. В. Лясс, «основанием уголовной ответственности в силу прямого указания в законе является не состав преступления, а преступление»[352]. Верно, конечно, что нельзя отождествлять преступление и состав преступления и это необходимо учитывать при толковании ст. 3 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, предусматривающей основания уголовной ответственности. Верно, что закон установил, что основанием ответственности является совершение преступления, но ведь закон установил и то, что преступлением признается только общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом (ст. 7 Основ), а это и приводит к выводу, что состав преступления является единственным основанием уголовной ответственности.

По мнению Я. М. Брайнина, применение уголовной ответственности требует двух оснований: а) совершения преступления, б) наличия в совершенном деянии признаков определенного состава преступления[353]. Однако в таком разделении нет необходимости, так как не может быть преступления, если в деянии нет признаков определенного состава преступления, а если в общественно опасном деянии есть все признаки состава преступления, то имеется и преступление.

Ряд авторов считает, что: а) состав преступления не является основанием ответственности или, во всяком случае, единственным основанием ответственности; б) учение о составе преступления как единственном основании ответственности вредно, так как оно отвлекает внимание от изучения личности виновного и других находящихся вне состава элементов.

Эти авторы (Б. С. Никифоров, А. Б. Сахаров, Т. Л. Сергеева, Б. С. Утевский, А. С. Шляпочников и др.) усматривают основания уголовной ответственности не в совершении преступления, а в вине в совершении преступления (виновности) и требуют для применения наказания, кроме наличия состава преступления, еще других обстоятельств, в частности общественной опасности субъекта[354], что теоретически переносит основание ответственности с юридического факта на психическое состояние субъекта. Наличие состава преступления – необходимое и достаточное основание уголовной ответственности. Отказ от этого положения практически означал бы такое расширение рамок судебного усмотрения, которое могло бы вредно отразиться на социалистической законности.

Одним из доводов, приводимых в опровержение взгляда, что единственным основанием уголовной ответственности является наличие в деянии виновного состава преступления, служит утверждение, что «советскому уголовному праву, законодательству, теории уголовного права и судебной практике известны случаи, когда виновные привлекаются к уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний, не содержащих всех признаков состава преступления. Это имеет место в частности, при приготовлении, покушении, соучастии»[355]. Неосновательность этих ссылок вытекает из того, что в действительности состав преступления определяется не только диспозицией статей Особенной части, но и многими положениями Общей части Уголовного кодекса. Состав преступления имеется не только в законченном деянии и у исполнителя преступления, но и при приготовлении и покушении, а также у соучастников (ст. 15 и 17 УК РСФСР)[356].

Теоретическое и законодательное определения основания уголовной ответственности находятся в прямой зависимости от тех целей, которые ставятся перед наказанием.

Важнейшим средством обеспечения социалистической законности в области уголовного права является такое положение, при котором только законодатель управомочен определить круг наказуемых деяний. Именно это и обеспечивается теоретическим утверждением, что единственным основанием уголовной ответственности является наличие в деянии состава преступления.