Избранные труды по языкознанию

прибегают к образному понятию „идти", но только модифицируют его более разумным способом, содержащим также как бы указание на цель движения, и превращают в понятие „приходить": diventare, divenire, devenir, tobecome. Поэтому в санскрите, даже если предлагаемая этимология правильна, главная сила пассива должна быть заключена в среднем спряжении (Atmanepadam), а соединение последнего с понятием „идти" должно прежде всего обозначать ходьбу саму по себе как внутренний, не направленный вовне акт. В этом отношении небезынтересен и мог бы послужить в защиту мнения Хотона тот факт, что интенсивы принимают промежуточный слог уа только в среднем залоге, что говорит об особой связи уа с этой формой спряжения. На первый взгляд кажется странным, что как в пассиве, так и у интенсивов показатель уа не используется в общих временах, на которые не распространяются различия глагольных классов. Но как раз это представляется мне еще одним доказательством того, что пассив развился из среднего залога четвертого глагольного класса и что язык, следующий в основном формальным законам, не захотел распространять взятый из этого класса суффиксальный слог за его пределы.' Показатель дезидеративов sy, каким бы ни было его исходное значение, в упомянутых временах также сохраняет свои формы и не испытывает ограничений со стороны классных темпусов, поскольку не сочетается с последними. Гораздо более естественным образом, чем для пассива, понятие „идти" оказывается пригодным для обозначения отыменных глаголов, образуемых посредством прибавления у и выражающих желание, присвоение или имитацию какого-либо предмета. То же самое понятие могло быть использовано и для образования каузативных глаголов, и возможно, что тот факт, что индийские грамматисты считают показателем каузативаi,а ау рассматривают лишь как его фонетическую модификацию, не столько заслуживает порицания, сколько отражает память о действительном происхождении данного форманта. (Ср. грамматику санскрита на латинском языке, написанную Боппом, с. 142, прим. 233). Сравнение с отыменными глаголами, образованными совершенно аналогичным путем, делает это предположение весьма вероятным. В глаголах, образованных от имен посредством суффикса kamy, этот последний представляется сложением кйша 'любовь, желание' и i'идти', то есть он сам представляет собой полноценный отыменной глагол. Если можно было бы расширить область догадок, то хотелось бы истолковать показатель syу дезидеративных глаголов как движение („идти") в некоторое состояние („быть"), и такое же объяснение можно было бы предложить в качестве этимологии второго футурума. С этим вполне хорошо соотносится то, что Бопп („О системе спряжения санскритского языка" („UberdasConjugations- systemderSanskritsprache"), S. 29–33; „AnnalsofOrientalLiterature", p. 45–50)) весьма остроумно и правильно заметил о связи потенциалиса и второго футурума. По образцу дезидеративов, как кажется, образованы отыменные глаголы с показателями syaи asya.

1Я придерживаюсь ныне часто и, как мне кажется, несправедливо отвергаемой теории греческих грамматистов, согласно которой каждый темпус образуется в результате соединения одного из трех времен с одной из трех стадий протекания действия, которую прекрасно изложили Харрис в своем „Гермесе" и Рейц в своих, к сожалению, слишком мало известных академических сочинениях, а Вольф расширил посредством точного определения трех аористов. Глагол есть результат соединения энергического атрибутива (отнюдь не только качественного) с бытием. В энергическом атрибутиве заключены стадии действия, в бытии — стадии времени. Это, по моему убеждению, правильно обосновал и доказал Бернарди.

1Внешнее различие между самостоятельным местоимением codde'я' и соответствующим глагольным показателем queкажется более существенным. Однако самостоятельное местоимение в аккузативе звучит как qua, и из сравнения coddeс указательным местоимением oddeотчетливо видно, что корнем местоимения первого лица является только звук k, acodde— сложная форма.

2Сведения об этом языке сохранились благодаря заботам преподобного Эр- васа. Ему пришла в голову счастливая мысль подвигнуть иезуитов, изгнанных из Америки и Испании и поселившихся в Италии, на изложение того, что они помнят о языках американских аборигенов, у которых они были миссионерами. Он собрал их сообщения, и там, где это было необходимо, обработал их с тем, чтобы из них получился ряд рукописных грамматик языков. О некоторых языках, кроме этих описаний, мы не имеем никаких других сведений. Когда я был послом в Риме, это собрание было переписано для меня, и при любезном содействии нынешнего прусского посла в Риме г-на Бунзена я еще раз сличил имеющиеся у меня списки с рукописью, которая после смерти Эриаса находилась в CollegioRomano. Сообщения о языке яруро принадлежат бывшему иезуиту Форпери.