Избранные труды по общей теории права

Заработной платой лица, достигшие 14 лет, распоряжаются самостоятельно; равным образом они сами, а не их родители или опекуны отвечают за вред, причиненный их действиями другим лицам (ст. 135, 129, 130 КЗоТ и ст. 9 ГК РСФСР). Шире говоря, правовая жизнь признает дееспособность в еще более раннем возрасте. Например, дети в школе признаются субъектами вменяемых им деяний, получают награды и наказания, похвалы и порицания за свои поступки; поведение детей на улице, в театре, в собрании, в вагоне железной дороги может быть основанием для того или иного воздействия – все это предполагает в малолетнем известную степень вменяемости. Малолетний берет билет в театр или покупает вещи в магазине: это отношение не только фактическое, но и правовое, т. е. порождающее определенные права и обязанности, охраняемые правом, и лишь в определенных областях право не охраняет, а запрещает эти отношения, например, не допускает продажи спиртных напитков малолетним (до 16 лет) или запрещает допускать их в кино и рестораны ввиду развращающего их влияния на малолетних, и т. д.[196]

§ 3. Отношение между право– и дееспособностью

Обращаясь к вопросу о связи между право– и дееспособностью, необходимо выяснить их значение и назначение в праве. И та и другая – суть способности. Правоспособность означает способность к правам и обязанностям, т. е. способность к обладанию субъективной правовой сферой. Дееспособность означает способность к действиям, изменяющим права и обязанности, т. е. способность к распоряжению своей правовой сферой. Следовательно, право– и дееспособность означают способность к обладанию и к распоряжению своей правовой сферой.

Способность к обладанию правовой сферой, т. е. правоспособность, дает человеку известную массу огражденных интересов, и потому отнятие у человека этой способности есть вторжение в его интересы и даже отрицание ценности этих интересов. Это вторжение в интересы лица строится на том, что интересы эти юридически негодны, т. е. право не признает их достойными защиты. Например, отнятие политической правоспособности у буржуазии в СССР основывается на том, что законодательство СССР не признает политические интересы буржуазии как целого класса достойными правовой охраны, и она объявлена политически неправоспособной.

Противоположную задачу преследует институт дееспособности. Признание лица недееспособным есть защита его интересов, которым он мог бы повредить в силу дефектности своей психики. В самом деле, дееспособность есть способность к распоряжению своей правовой сферой, т. е. массой защищенных правом интересов. Эта способность признается за лицом для того, чтобы дать ему самому возможность наилучшим образом осуществлять эти интересы в виде заключения сделок, совершения актов власти и использования тех последствий этих актов, которые установлены для всех законом. Но если психика лица настолько незрела или ненормальна, что вместо блага его действия могут причинить ему вред, то право, которое признает и охраняет его блага, давая ему правоспособность, поступает только последовательно, когда не позволяет ему своими действиями разрушать эти блата, т. е. отрицает за ним способность своими действиями поражать те блага, для ограждения которых право признало его правоспособность. Это значит, что недееспособность есть такая же защита интересов, как и правоспособность, только другими средствами. Например, отрицая за малолетним дееспособность, право ограждает признанную за ним сферу прав от разрушения вследствие таких его действий, как убыточный договор или опасное правонарушение, которые могли бы принести ему непоправимый вред, если бы он не был защищен от него своей недееспособностью.

Но недееспособность есть защита не только самого недееспособного. Она защищает и тех, кто, не разбираясь в незрелой или ненормальной психике лица, совершающего юридический акт, положился бы на обязательство его и договор с ним, которых тот никогда не мог бы выполнить, но в силу которых получил бы то, чего не мог бы затем вернуть. Поэтому право объявляет его недееспособным, т. е. всякий может и должен знать, что акты этого незрелого или ненормального лица не могут породить прав или обязанностей, установленных общим законом.