Избранные труды по общей теории права

Так, в Курсе гражданского права Планиоля, называемом теперь «великим учебником», Планиоль пытается утопить право собственности, регулирующее основы производственных отношений, среди других субъективных прав на том основании, что каждое субъективное право дает «известное превосходство его обладателю». Но автор сам возражает себе, говоря: «Так как в этом мире вещи находятся в ограниченном количестве, то собственник находит в этой монополии эксплуатации известную выгоду».[259] Планиоль, однако, не договаривает, что монополия эксплуатации заключается во всеобъемлющем и жестоком классовом господстве ничтожной кучки собственников средств производства над подавляющим большинством общества. Игнорированием этого общественного классового момента восстанавливается пресловутое «отношение к вещи». На место общественного отношения людей между собой ставится, таким образом, отношение лица к вещи, затушевывается то обстоятельство, что в эксплуататорском обществе за «господством» человека над вещью

, т. е. за кажущимся отношением человека к вещи, стоит господство человека над человеком. Но господство собственника «над вещью» имеет только тот правовой смысл, что никто, кроме собственника, не имеет права определять назначение вещи, а также условия и формы обладания и распоряжения ею, ее бытия и небытия. Все это означает запретность, огражденность, недоступность вещи собственника кому бы то ни было без прямого согласия собственника.

Такое построение собственности лежит в основе ее правового регулирования в классовых формациях. В буржуазном обществе в интересах господствующего класса капиталистов, собственников средств производства, устанавливается буржуазным государством под охраной его органов недоступность этих средств для непосредственных производителей. Трудящиеся допускаются к средствам производства лишь с согласия их собственников и на односторонне продиктованных условиях труда. В основе этого правового построения собственности лежит тот исторический факт, что исключительное владение и распоряжение средствами производства как положительный признак собственности фактически предшествует подчинению трудящихся, под угрозой их голодной смерти, установленным для них условиям их труда.[260]

Таким образом, право собственности в буржуазном обществе выражает прежде всего отношение капиталистов и рабочих, т. е. не отношение капиталистов к их средствам производства, а их право диктовать свои односторонние классовые условия труда трудящимся, пока они не встретят их организованное сопротивление и борьбу, приводящую к ограничению этих условий в пользу трудящихся. Таково положение собственности как в масштабе всего капиталистического государства, так и на отдельных его предприятиях.

Следовательно, право собственности на средства производства, определяемое буржуазными юристами как право «господства над вещью», есть на деле отношение собственника не к вещи, а к несобственникам, в особенности отношение между собственниками средств производства и трудящимися.[261]

«Первоначально, – говорил Маркс, – право собственности было основано на собственном труде. Теперь право собственности выступает как право на чужой труд и как невозможность для труда присвоить себе свой собственный продукт».[262]

Таково «непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям»

как сокровенная основа всего общественного строя.[263]

Право собственности в социалистическом государстве противоположно по содержанию и по форме праву капиталистической собственности. Правоотношения между членами социалистического общества определяются основою этого общества – общественной собственностью на средства производства. Нормы о праве собственности в СССР выражают волю всего советского народа и служат целям строительства коммунизма. Социалистические правоотношения, проникнутые демократизмом и обеспечением прав трудящихся, полностью соответствуют их интересам и исключают всякое неравенство и эксплуатацию.