Читаем Избранные труды по общей теории права полностью

Поэтому приведенные выше правила об обходе закона сохраняют силу и в настоящее время в том смысле, что обход закона, т. е. непрямое его нарушение, парализующее его цель и смысл, и в настоящее время был бы признан наивным или преступным способом его нарушения. Например, уголовный закон карает взятку; но должностное лицо получило взятку не само и не через посредника, а знало, что взятку получила его жена, которая побуждала его к совершению действия, хотя бы и входившего в его служебные обязанности. Преступление взятки будет считаться доказанным, ибо она определила поведение должностного лица, и решающие элементы ст. 114 УК РСФСР окажутся налицо.

Вместе с тем в современном праве, в отличие от римского, общий принцип недействительности всех актов, вытекающих из правонарушения, принят быть не может. Напротив, в ряде норм права провозглашается и действует совсем иное начало. Недействительны только такие правонарушительные акты, которые запрещены именно под страхом недействительности.

Даже действия, запрещенные уголовным законом, сами по себе еще не заключают в себе обязательной ничтожности сделок, возникших из этих действий. Необходимо, чтобы по разуму или по слову закона преступление влекло за собой именно ничтожность своих последствий, но это не обязательно предполагается для каждого преступления.

Недействительность акта может наступить только по прямому определению закона, так же точно, как наказание может наступить только по определенному предписанию закона.

В области гражданского права этот принцип специальной недействительности сделок ясно выражен в ГК РСФСР: «Несоблюдение требуемой законом формы влечет за собою недействительность сделки лишь в том случае, когда такое последствие несоблюдения формы прямо указано в законе». Вместе с тем «недействительна сделка, совершенная с целью, противною закону или в обход закона, а равно сделка, направленная к явному ущербу для государства» (ст. 29, 30 и 130 прим. ГК РСФСР; подробно об этом – глава X).

В области уголовного права РСФСР действует более широкое начало, допускающее применение уголовного закона по аналогии: «В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статей Уголовного кодекса, предусматривающих наиболее сходные по важности ироду преступления, с соблюдением правил общей части сего Кодекса» (ст. 10 УК РСФСР). Например, предприниматель, взявший к себе на воспитание голодающего мальчика, эксплуатировал его труд с нарушением норм, установленных для охраны труда несовершеннолетних: хотя он не наниматель, а воспитатель мальчика, но по аналогии Московский Губсуд применил к нему ст. 132 УК за нарушение Кодекса законов о труде.[103]

Мотивом ст. 10 является непрерывная изменчивостъ состава преступлений во время революции. Между тем как «по общему правилу наказание и другие меры социальной защиты могут применяться судами лишь в отношении деяний, точно указанных в Угол. кодексе. Изъятие из этого правила допускается лишь в тех исключительных случаях, когда деяние подсудимого, хотя точно и не предусмотрено Угол. кодексом, но суд признает его явно опасным с точки зрения основ нового порядка, установленного Рабоче-Крестьянской властью» (п. 5 цирк. НКЮ от 8 июня 1922 г. № 48); затем, «применение аналогии вообще сопровождается обязанностью соблюдения правил общей части Уголовного кодекса, т. е. основных начал и принципов советской уголовной политики».[104]

Ограничения в пользовании аналогией установлены также в том отношении, что если законодатель намеренно не обложил данное преступление наказанием или обложил его только административным взысканием, то нельзя подвергать за него наказанию в уголовном порядке по аналогии, хотя бы оно было аналогично уголовно наказуемым деяниям (тот же цирк. НКЮ № 48 и цирк. НКЮ № 71 от 8 августа 1922 г.). Против сужения значения ст. 10 УК высказался, однако, недавно Верховный Суд, указав, что по ст. 5 и 10 УК «наказание или другая мера социальной защиты применяется за всякое деяние, признаваемое судом социально опасным, независимо от того, предусмотрен ли этот вид преступления прямо в Уголовном кодексе, или нет, и суду приходится при определении меры наказания применить сходную статью Уголовного кодекса…»[105]

Глава V

Юридические факты

Рассмотрев последствия применения юридических норм (глава IV), т. е. диспозицию, рассмотрим теперь условия их применения, т. е. гипотезу.

§ 1. Понятие юридического факта

Перейти на страницу:

Похожие книги

История военных судов России
История военных судов России

Военным судам России 300 лет.В январе 2002 г. Прокуратура России отметила свое 280-летие. За точку отсчета взят Указ Петра I от 12 января 1722 г. об учреждении должностей генерал-прокурора, обер-прокурора и прокуроров коллегий, которые контролировали работу Сената и его аппарата. Назначены были прокуроры и в другие учреждения, в том числе и в Военную коллегию Сената, откуда и начинает свой отсчет времени военная прокуратура.Интересно знать, когда возникли в России суды, в том числе и военные. По словам профессора Дмитриева («История судебных инстанций», Москва, 1859 г.) в Московской Руси до 18 столетия повсеместно существовало правило «кто управляет, тот и судит». Вследствие этого право суда принадлежало князьям и воеводам, а в народных ополчениях (в войске) их начальникам (тысяцким). В период создания регулярной армии при Петре I появились военные суды. До появления знаменитого Воинского Устава 1715-1716 гг., положившего начало всему последующему военному и военно-уголовному законодательству России, в начале 18 столетия было издано два военно-уголовных устава: «Уложение или право воинского поведения», изданное 27 января 1702 г., а в 1706 г. – «Краткий Артикул». В этих документах имелись постановление о воинских преступлениях, о системе наказаний за эти преступления, а также о судоустройстве и судопроизводстве. О военном суде говорится как о коллективном органе, который должен был решать вопрос о виновности лиц, совершивших преступления. Названные правовые акты применялись в войсках, участвовавших в Северной войне, под командованием фельдмаршала Шереметова и Меньшикова. Таким образом, точкой отсчета появления военных судов России следует считать 27 января 1702 г. Следовательно, им 27 января 2002 г. исполняется 300 лет. Более подробная регламентация судоустройства и судопроизводства в военных судах дана в «Кратком Артикуле» 1706 г., а затем – в первой части Воинского Устава Петра I, изданного 26 апреля 1715 г. Первый постоянно действующий военный гарнизонный суд (Московский) был образован Указом Петра в 1723 г. для рассмотрения, преимущественно, дел о лицах, уклонявшихся от военной службы, задержанных в Москве. Как и ныне, в то время этих дел было больше в Московском гарнизоне.Заместитель Председателя Верховного Суда РФ –Председатель Военной коллегиигенерал-полковник юстицииН. А. Петухов«24» января 2002 г.Сведения об авторе: Петухов Николай Александрович, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации – председатель Военной коллегии Верховного Суда, заслуженный юрист Российской Федерации, судья высшего квалификационного класса, генерал полковник юстиции, член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор кафедры Военной администрации, административного и финансового права Военного университета, лауреат премии «Фемида-99» за вклад в созидание демократического общества и развитие институтов правового государ

Николай Александрович Петухов

Юриспруденция / Образование и наука