Избранные труды. Том I

Так, шофер Б., нарушив трудовую дисциплину на транспорте, выехал на автомашине с неисправными тормозами. Переезжая через мост, где только что опрокинулась телега и около нее еще лежали пассажиры, Б. не только не уменьшил скорость, но и, несмотря на имевшуюся возможность, не объехал места происшествия на достаточно отдаленном расстоянии. В результате один из пассажиров был раздавлен.[377] Чтобы установить, действовал ли Б. умышленно или неосторожно, – а это обстоятельство имеет существенное значение для квалификации его деяния и для определения в соответствии с нею меры наказания, – необходимо выявить, безразлично ли он относился к возможности наступления результата или рассчитывал его предотвратить. Здесь именно и надлежит воспользоваться признаками различия косвенного умысла и самонадеянности.

В гражданском праве соответствующие формы виновности лишены практического применения потому, что смешение умысла с неосторожностью не может явиться здесь причиной судебных ошибок, поскольку неосторожность в такой же мере служит основанием для возложения на правонарушителя материальной ответственности в полном объеме, как и умысел.

2. По линии степени виновности. Прямой и косвенный умыслы выражают форму, а не степень виновности. То же самое следует сказать о небрежности и самонадеянности. Действительно, убийство, совершенное с косвенным умыслом, но при наличии отягчающих вину обстоятельств, заключает в себе гораздо более тяжкую вину, чем просто умышленное убийство. Аналогичные примеры можно было бы привести также и в отношении небрежности и самонадеянности. Степень вины выражает тяжесть виновности, а в этом направлении сопоставимыми оказываются лишь умысел и неосторожность, а не сами по себе их отдельные формы.

Вместе с тем умысел и неосторожность в их абстрактном виде не способны в полной мере выразить степень или тяжесть вины в каждом конкретном случае. Если бы даже два преступления ничем не отличались друг от друга по характеру отношений, на которые посягнули преступники, и по характеру результата, который охватывается их сознанием, тем не менее целый ряд других обстоятельств мог бы служить основанием для признания более тяжкой или менее значительной виновности каждого из преступников в отдельности. Так, отменив своим определением от 9 декабря 1950 г. приговор по делу об убийстве, совершенном группой в составе 7 человек, УСК Верховного Суда СССР указала, в частности, на то, что, вынося обвинительный приговор, суд не конкретизировал вину каждого из осужденных. В целях конкретизации степени виновности в пределах общих понятий умысла и неосторожности уголовное законодательство придает значение целому ряду оттенков вины (корысть, ревность, низменные побуждения, состояние душевного волнения и т. п.), которые относятся к числу отягчающих или смягчающих вину обстоятельств, либо прямо включаемых в общую обрисовку состава преступления, либо учитываемых судом при определении меры наказания.

В гражданском праве по тем же причинам, по которым здесь не получают применения критерии разграничения отдельных форм умысла и неосторожности, вовсе отсутствуют указания на различные оттенки вины, смягчающие или, наоборот, усиливающие ее. Гражданско-правовое законодательство исходит из трехчленного деления вины по ее степени или тяжести (умысел, грубая неосторожность и простая неосторожность), область практического применения которого будет рассмотрена в дальнейшем (см. п. 3 § 3 настоящей и § 1 VI главы).

3. По характеру вины как основания ответственности. Для привлечения к гражданско-правовой ответственности, как правило, достаточно вины любой степени, между тем как в целом ряде случаев уголовные преступления могут быть совершены только умышленно – либо в силу объективной природы соответствующего деяния (например, кража, мошенничество), либо в соответствии с указаниями, которые содержатся на этот счет в уголовном законе (см., например, ст. 175 УК, устанавливающую уголовную ответственность лишь за умышленное истребление или повреждение имущества граждан).

Но даже в тех случаях, когда для признания совершенного действия преступным достаточно одной лишь неосторожной вины, вопрос о ее наличии разрешается в судебной практике по уголовным делам отлично от того, как к нему подходят суды при рассмотрении гражданских споров. Так, например, по делу Р. Верховный Суд в своем определении указал, что, хотя обвиняемый относился к надзору за лошадью небрежно и это повлекло ее гибель, тем не менее виновность Р. не достигла той степени, которая могла бы быть положена в основание привлечения его к уголовной ответственности.[378] Но по обстоятельствам дела допущенную Р. неосторожность можно признать вполне достаточной для возложения на него обязанности возместить стоимость лошади в гражданско-правовом порядке.