Избранные труды. Том I

Однако не только в литературе, но и в судебной практике, в том числе в практике Верховного Суда СССР, такое решение отнюдь не признается бесспорным. В определении судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 21 июня 1950 г. (вынесенном, следовательно, после издания постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 марта 1950 г.) указывается, что «в соответствии со ст. 9 и 405 ГК РСФСР родители несут солидарную материальную ответственность за вред, причиненный детьми, достигшими 14-летнего возраста…». Та же точка зрения отстаивается и в некоторых опубликованных работах по обязательствам из причинения вреда. Следовательно, обсуждение этого вопроса по существу не лишено теоретического интереса и бесспорно имеет практическое значение.

Единственный довод, выдвинутый в пользу принципа субсидиарной ответственности, отражен в работе Е. А. Флейшиц «Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения» и сводится к следующему: когда несовершеннолетний причиняет вред, а родители нарушают обязанности по надзору за ним, «налицо вина как несовершеннолетнего, так и его родителей или попечителя. Но это вина в различном противоправном поведении: несовершеннолетний по своей вине противоправно причинил вред, а родитель или попечитель по своей вине противоправно не предотвратили причинения вреда».[429]

Поэтому, полагает Е. А. Флейшиц, субсидиарная ответственность родителей вполне оправдана.

Но из приведенных рассуждений вытекает совершенно иной вывод. Если даже отвлечься от ошибочного, с нашей точки зрения, взгляда Е. А. Флейшиц на возможность причинения бездействием, то, по крайней мере, «совиновничество» (выражаясь языком уголовного права) несовершеннолетних и родителей ею признается. В таком случае нужно быть последовательным и в точном соответствии с законом (ст. 408 ГК) признать, что такие лица должны перед потерпевшим нести ответственность, солидарную с тем, что лишь в расчетах между ними подлежит учету степень виновности каждого из них. Признание родителей виновными непримиримо с установлением для них субсидиарной ответственности, так как при наличии у несовершеннолетнего достаточного имущества для возмещения ущерба родители оказались бы полностью освобожденными от ответственности, несмотря на виновный и противоправный характер их поведения. Такого рода ничем не обоснованная и зависящая от случайных обстоятельств амнистия виновных правонарушителей ничего кроме вреда общему делу борьбы с детской безнадзорностью причинить не может.

По изложенным соображениям следует ввести, как это и вытекает из текстов действующих законов, принцип солидарной ответственности для рассматриваемых отношений, и не только ввести этот принцип, но и в процессе исполнения судебных решений добиваться возмещения ущерба также и за счет имущества, принадлежащего родителям.

Ошибки, допускаемые при анализе соответствующих положений ст. 405 ГК, в большей своей части обусловлены тем, что ее исследователи основное внимание уделяют охране интересов потерпевшего, забывая о воспитательно-предупредительном действии этой нормы в отношении родителей по линии борьбы с детской безнадзорностью. Это обстоятельство упускается из виду, в частности, Н. В. Рабинович, когда она, характеризуя правило ст. 405 ГК, пишет: «Такой порядок (т. е. порядок совместной ответственности родителей с их несовершеннолетними детьми. – О. И.) существенно облегчает положение потерпевших, так как дает им возможность обращать свои требования не только к несовершеннолетним, чаще всего лишенным средств и не имеющим заработка, но и к их родителям или попечителям, т. е. к лицам взрослым, имеющим имущество и обеспеченным регулярным заработком».[430]

Но если Н. В. Рабинович ограничивается лишь констатацией факта, то М. М. Агарков на основе того же хода рассуждений делает и определенные практические выводы. «Ответственность родителей и попечителей, – пишет он, – установлена в интересах третьих лиц, а не для того, чтобы освободить от обязанности возмещения вреда лиц, непосредственно его причинивших. Поэтому следует признать, что родители и попечители имеют право обратного требования к своим детям и подопечным».[431] Такой вывод вытекает и из постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 марта 1950 г. и не может быть не учтен при обсуждении вопроса о необходимости пересмотра этого постановления.