Избранные труды. Том I

Когда, например, факт смерти получает философскую оценку случайности, в которой проявляется необходимость, то под необходимостью при этом понимаются внутренние законы развития человеческого организма, а под случайностью – конкретные, внутренние и внешние условия смерти, наступившей, скажем, в результате заболевания или убийства, вследствие несчастного случая или внутреннего ослабления организма и т. п. Когда же юрист устанавливает связь неправомерного поведения с наступившим результатом, он выделяет из общей системы взаимодействия лишь одно и притом такое явление (неправомерное поведение), которое, как правило, выступает в качестве случайной формы проявления необходимости. Ввиду этого признание лишь необходимой причинной связи, достаточной для возложения ответственности, должно было бы приводить к безответственности подавляющего числа правонарушителей.

Этим, вероятно, и объясняется то несколько странное обстоятельство, что сторонники обоснования ответственности необходимой причинной связью не довольствуются для ее выделения понятием закономерности, а пытаются подыскать иной, практически более удобный критерий.

У А. А. Пионтковского таким дополнительным критерием служит понятие «реальной возможности». «Наступивший результат, – пишет он, – является необходимым последствием совершенного действия, когда уже в конкретных условиях его совершения имелась объективная реальная возможность его наступления, когда его наступление являлось закономерным».[491]

Но Т. Л. Сергеева с полным основанием замечает в этой связи, что реальная возможность и закономерность – это не одно и то же, ибо если «категория необходимости характеризуется известной устойчивостью, определенностью…», то, в отличие от этого, «категория реальной возможности характеризуется известной неустойчивостью, неопределенностью».[492]

«Если новое, – указывает по тому же поводу В. Н. Кудрявцев, – в конечном счете всегда преодолевает старое, то это еще не означает, что реальная возможность какого-либо конкретного даже прогрессивного явления всегда с необходимостью претворяется в действительность… Тем более с полным основанием можно сказать, что вовсе не является необходимым претворение в действительность таких реакционных, тормозящих развитие общества явлений, какими у нас являются преступления».[493]

У Т. Л. Сергеевой категорией, призванной объяснить понятие необходимости, является действительность. «Последствие, – пишет она, – следует признать необходимым тогда, когда преступный результат был действительно причинен обвиняемым».[494] Но эта формула не выходит за пределы порочного круга: необходимым результат признается тогда, когда он действительно причинен обвиняемым; но чтобы узнать, действительно ли обвиняемый причинил результат, нужно установить, был ли он необходимым. Если здесь необходимость определяется через действительность, то вслед за этим через действительность определяется уже самая действительность: «Действительное причинение имеет место тогда, когда поведение лица, являясь одним из необходимых условий наступления результата, вместе с тем претворило в действительность реальную возможность наступления этого результата» (курсив наш. – О. И.).[495] Ясно, что эти критерии не могут ничего изменить в общем понимании необходимости как категории, тождественной закономерности.

Л. А. Лунц вначале говорит, что «действие человека лишь в том случае может быть признано причиной данного результата, если связь этого действия с данным результатом является проявлением “необходимости”, “закономерности”, а не носит характера “случайного сцепления событий”».[496] Но автор тут же следующим образом уточняет понятие закономерности: «Один факт находится в причинно-необходимой связи с другим фактом, если практически– на опыте – доказано, что факты первого рода влекут за собой результат того же рода, к которому относится второй факт».[497] Этим уточнением автор по существу возвращается на позиции им же отвергнутой теории типичной причинности, поскольку он говорит уже не о причинной связи в данных конкретных условиях, а вообще о способности фактов такого-то рода причинять последствия такого-то характера.

Таким образом, предпринятые некоторыми авторами попытки внести дополнения в определение понятия необходимости не увенчались да и не могли увенчаться успехом. Необходимость есть закономерность, внутренний закон развития данного явления, между тем как противоправное поведение обычно не включается в закономерную часть общей системы взаимодействия. Чтобы убедиться в этом, обратимся к некоторым делам, подвергнутым анализу сторонниками рассматриваемой теории причинной связи.