Избранные труды. Том I

Необходимо, однако, отметить, что и производство для колхозов работ в порядке шефства, ввиду возложения на колхоз обязанности по компенсации стоимости материалов, должно производиться с соблюдением норм Устава сельскохозяйственной артели, требующего обязательного утверждения таких расходов колхозным собранием. При этом если решение колхозного собрания состоялось, то вред, причиненный материалам, которые были предоставлены шефским коллективом и оплачены колхозом, подлежит возмещению в общеисковом порядке, как вред, причиненный имуществу колхоза. Но и здесь следует учитывать шефский, а не правовой характер соответствующих отношений, в силу которого иск о возмещении ущерба может быть предъявлен не к юридическому лицу, а к конкретному виновнику причиненного ущерба. С другой стороны, природа отношений, в связи с которыми вред был причинен, думается нам, дает все основания для применения в делах такого рода, в соответствии с их конкретными обстоятельствами, ст. 411 ГК – в целях уменьшения объема возмещения, причитающегося с причинителя.

Мы уже отмечали, что повышенная ответственность за лесонарушения, предусмотренная действующим законодательством, распространяется также на случаи их совершения в колхозных лесах. Однако если неправомерная порубка леса рассматривается как лесонарушение, колхоз получает единократную стоимость порубленного по ценам для леса на корню, тогда как признание тех же действий причинением ущерба дает колхозу право, в соответствии со ст. 403 ГК, требовать возмещения убытков, исчисляемых в соответствии с ценами на заготовленный лес. Поскольку квалификация правонарушения оказывает влияние как на объем санкций, которым подвергается правонарушитель, так и на объем возмещения, взыскиваемого в пользу колхоза, этот вопрос должен получить правильное и законченное разрешение. Совершенно недопустимы своеобразные половинчатые решения, которые иногда встречаются в судебной практике по рассматриваемым делам.

Так, прокурор Тихвинского р-на в защиту интересов колхоза «Общий труд» предъявил к Лесхозу, который без согласия колхоза выдал Тихвинскому Леспромхозу порубочный билет на колхозный лес, иск о взыскании 37 320 руб., т. е. десятикратной попенной цены порубленного леса. Народный суд решением, утвержденным ГСК Ленинградского областного суда, взыскал 3732 руб., т. е. единократную попенную цену порубленного леса, возложив обязанность по уплате этой суммы колхозу не на Лесхоз, а на Леспромхоз, который в действительности совершил порубку. Между тем такое решение нельзя признать правильным, ибо если здесь имело место лесонарушение, следовало подвергнуть виновника ответственности в десятикратном размере со взысканием 9/10 присужденной суммы в доход государства, а если, напротив, суд пришел к выводу о том, что действия ответчика должны быть квалифицированы по ст. 403 ГК, в пользу колхоза следовало взыскать гораздо большую сумму, определяемую по ценам на заготовленный лес.

Представляется, что в решении этого вопроса надлежит различать порубку леса, произведенную без порубочного билета и при наличии билета, но с несоблюдением некоторых других правил, например правил о порядке выдачи и получения билетов на порубку леса в колхозных лесах или о точном определении делянки, на которой согласно билету должна была производиться порубка, и т. п. В последнем случае имеет место не лесонарушение в специальном значении этого слова, а причинение вреда, и потому возмещение должно определяться, по нашему мнению, в соответствии с существующими в данной местности ценами на срубленный лес.

Анализируя преимущества, установленные в области охраны некоторых видов колхозной собственности и заключающиеся главным образом во введении в этих случаях штрафной ответственности, нельзя не учитывать вместе с тем и того обстоятельства, что штрафная ответственность способна обеспечить определенный правовой и хозяйственно-политический эффект лишь в качестве исключительного, но отнюдь не всеобщего правила, как и, с другой стороны, правило о штрафной ответственности, вполне оправданное и обоснованное в одних исторических условиях, нередко утрачивает свой практический смысл в новой исторической обстановке. Иллюстрацией к этому положению могли бы служить нормы об ответственности лиц, виновных в падеже колхозного скота и лошадей.

Устанавливая в условиях военного времени ответственность за гибель этих животных в размере их трехкратной стоимости, закон преследовал прежде всего предупредительные цели, связанные с задачей повышенной охраны лошадей и скота в обстановке, которая способствовала их падежу. Только этим и можно объяснить тот факт, что названные нормы получили применение на практике к ответственности не любых виновников падежа перечисленных животных, а лишь колхозников и рабочих совхозов, т. е. тех, кто в первую очередь и в виде общего правила осуществляет уход за лошадьми и скотом, принадлежащими колхозам и совхозам.