Избранные труды. Том III

При социализме на субъектов хозяйственной деятельности не возлагался, по общему правилу, риск ее возможных отрицательных экономических результатов. В отличие от хозяйственной деятельности в том ее понимании, которое вытекало из советского законодательства, предпринимательская деятельность, согласно ее легальному определению, закрепленному в ч. 3 п.1 ст. 2 ГК РФ, носит рисковый характер, вот почему правило о безвиновной ответственности за нарушение обязательства при осуществлении предпринимательской деятельности совершенно адекватно отражает сущность предпринимательства в целом. В тех же случаях, когда в виде исключения применяется принцип виновной ответственности лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность в каких-либо отраслях экономики, законодательство учитывает и отражает особенности отдельных видов предпринимательской деятельности: ответственность исполнителя за нарушение договора на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (п. 1 ст. 777 ГК РФ), ответственность перевозчика за утрату, недостачу и повреждение (порчу) груза или багажа (п. 1 ст. 796 ГК РФ) и др. Эти исключения носят объективный, логически обоснованный характер.

13. Радикальное изменение условий и осуществленные преобразования не привели к «девальвации» целого ряда теоретических положений обязательственного права, разработанных О. С. Иоффе. Они остаются в силе и в настоящее время. Разве может, например, оспариваться его основополагающее положение о том, что «договор занимает центральное место среди юридических фактов… гражданского права, а договорные отношения составляют основную по значимости и подавляющую по численности массу обязательственных правоотношений» (§ 1 гл. 2 разд. I первой части. С. 32–33)?! Это положение, высказанное применительно к советскому гражданскому праву, тем более отражает роль договора в современной рыночной экономике.

Такой же вывод может быть сделан относительно многих других положений, сформулированных О. С. Иоффе.

14. В книге есть и такие положения, отстаивая которые, О. С. Иоффе как бы предвосхищает развитие отечественного гражданского права в исторической перспективе.

Например, рассматривая вопросы об ответственности без вины, в том числе об ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности, О. С. Иоффе допускает возможность введения «обязательного для владельцев техники страхования возможных в процессе ее использования убытков» и в связи с этим поддерживает ранее прозвучавшие в литературе соответствующие предложения (§ 2 гл. 2 разд. II первой части. С. 149–150). Закон о страховании ответственности владельцев транспортных средств был принят в Российской Федерации лишь в 2002 г.[29]

В ходе анализа прав и обязанностей сторон по договору хранения О. С. Иоффе высказывается в пользу применения удержания в случае нарушения обязанности поклажедателем (§ 2 гл. 1 разд. V второй части. С. 506), хотя такой способ обеспечения обязательств советскому гражданскому законодательству был неизвестен. В ГК РФ удержанию посвящены ст. 359 и 360, и теперь этот способ обеспечения находит применение в коммерческой практике.

Излагая порядок заключения договора, О. С. Иоффе проводит различие между офертой (обращением с предложением заключить договор к определенному лицу) и вызовом на оферту, не содержащим существенных условий будущего договора. При этом О. С. Иоффе обращает внимание на особые виды обращений, одни из которых адресованы неопределенному кругу лиц, а другие – ко всем и каждому. «Предложение рассматривается как обращенное ко всем и каждому и имеет силу оферты, если оно может быть в любой момент акцептовано лишь каким-либо одним лицом и снято до поступления нового акцепта», – поясняет О. С. Иоффе (§ 3 гл. 2 разд. I первой части. С. 50–51). Такого рода предложения принято называть публичной офертой. Легальное определение публичной оферты, закрепленное ныне в п. 2 ст. 437 ГК РФ, опирается на те же признаки, которые были названы О. С. Иоффе.