Избранные труды. Том IV

Сборники актов правового регулирования не являются кодификационными актами. Их нельзя считать кодексами, и их издание не свидетельствует об образовании отрасли права. Это становится очевидным в большинстве случаев издания комплексных сборников, объединяющих разноотраслевые нормативные акты. Но если даже представить себе одноотраслевой законодательный сборник, подотраслевую или институтскую систематизацию, то и они не свидетельствовали бы о воплощении отрасли права, так как либо превышали объем отрасли, либо не достигали его.

Кроме отраслевых кодексов, встречаются комплексные кодексы, куда входят нормы разных отраслей права. Так, например, обстоит дело с транспортными кодексами и уставами. Законодатель прибегает к их изданию, сталкиваясь с большой по объему и специфической по содержанию регулируемой деятельностью. Они подчиняются общим нормам соответствующих отраслевых кодексов в таком количестве последних, в каком разные отрасли представлены в самих комплексных кодексах. Уже поэтому последние нельзя считать показателем образования новой отрасли права.

Институт может включать в себя правила, посвященные двум или нескольким видам однородных отношений. Так, в институте купли-продажи различаются купля-продажа вообще, розничная купля-продажа и продажа жилых домов. Все эти нормы однородны, но каждая их группа обладает специфическим содержанием и подчиняется общим нормам данного института за изъятиями, установленными законом. В приведенном примере такое положение занимают купля-продажа вообще, розничная купля-продажа и купля-продажа жилых домов. Во всех трех случаях мы имеем дело с субинститутами как последним подразделением права. Субинституты, в свою очередь, состоят из юридических норм. Однако нормы не составляют подразделения права. Они объект кодификации или систематизации. Но, входя в состав субинститута, нормы, если иное не указано в законе, подчиняются общим правилам субинститута, а через них – общим правилам подотрасли и отрасли права.

Просматривая кодификацию сверху вниз, мы видим нисходящую правовую структуру, в которой каждое следующее звено подчиняется восходящему логически и практически. Исключение из этого общего правила должно быть специально предусмотрено законом. Двигаясь же снизу вверх, мы сталкиваемся с восходящей правовой структурой, где каждое нижестоящее подразделение подчиняется вышестоящему, опять-таки если иное не установлено законом. В основе этой правовой структуры элементарный компонент права – юридическая норма. Количество этих норм бесчисленно. Но благодаря их укрупненному объединению по восходящей линии облегчаются поиски практически необходимой нормы. С другой стороны, эти поиски не требуют большого времени потому, что они облегчаются укрупненным разъединением норм по нисходящей линии. Все это позволяет кодифицировать и систематизировать правовые нормы. Кодификация охватывает все нормы, однородные по предмету и методу регулирования. Систематизация опирается на единый вид отношений при различных регулятивных методах. Единство всех кодексов, систематизации и законодательных актов данного государства образует тип права. Отражение общих признаков всех типов права приводит к образованию общего понятия права. В свою очередь, тип права подразделяется на отрасли, суботрасли, институты и субинституты.

К обновлению методологии правоведения<a l:href="#n_264" type="note">[264]</a>

1. Марксистская методология

Вскоре после Октябрьского переворота 1917 года в России, а затем и в других республиках, вошедших в СССР, утвердилось безраздельное господство марксистской философии как общеобязательной методологической основы всех проводимых в стране научных исследований. Эту философию создал Маркс в большой мере при сотрудничеству с Энгельсом, а также при поддержке немецких соратников (Дицген, Лафарг) и последователей в России (Плеханов, Ленин). Марксисты при создании своей философии опирались на два гносеологических источника: материализм Фейербаха и диалектику Гегеля.

Фейербах возродил материализм в XIX столетии после многовекового господства идеализма и дуализма, но в своих материалистических поползновениях он не шел дальше философии природы (натурфилософии). Марксизм же перебросил мостик от природы к обществу. Он выдвинул применительно к обществу категорию социально-экономической формации как логического единства производительных сил (средства производства, соединенные с рабочей силой человека), производственных отношений, складывающихся между людьми в процессе производства (экономический базис общества), и соответствующей им надстройки (политической и юридической).