Избранные труды. Том IV

Так же, как без свободы нет демократии, без свободы идеологии нет подлинного творчества. Это относится ко всем видам творчества, включая то, объектом которого является право.

Вот пример. До революции в Петроградском университете работал Л. И. Петражицкий, оригинальный ученый, оставивший после себя впечатляющий след в мировой юриспруденции. Он известен как создатель психологической школы права. По его теории, субъективные права и юридические обязанности нужно рассматривать как своеобразные психологические эмоции, императивные и атрибутивные, стимулирующие поведение человека, которые предуказаны правом (императивные эмоции), и устремляющие это поведение в пользу определенных других лиц (атрибутивные эмоции). Лишенные других объяснений эти взгляды были идеалистическими по своей природе. Такую оценку они и получили в советской юридической литературе.

Но у Петражицкого, помимо разработки психологической теории, были и многочисленные другие идеи, ставившие его в ряд выдающихся юристов. Таково, например, его учение о доходе, которое идеалистам не известно, поскольку доход истолковывался им с учетом экономической позиции его приобретателя как приращение материальных средств последнего. Эта концепция ближе к материализму, чем к идеализму. Но она обычно умалчивалась советскими исследованиями, чтобы не допустить соединения в одном лице разных видов идеологии: идеалистической и материалистической. В результате идеи Петражицкого не получили полновесной оценки в России, стране его прибежища. Нет ничего удивительного в том, что в западной литературе это имя едва ли не полностью игнорируется. А если выйти за пределы права, то урон, нанесенный моноидеологией, окажется еще более значительным. Этот урон обусловливался не только господством моноидеологии, но и тем, что она объявлялась единственной подлинной наукой, в отличие от лженауки, существовавшей в буржуазных странах.

Такое противопоставление основывалось не толькона советских исследованиях, игнорировавших науку Запада, но и на внешнеторговых сделках, содержание которых также не устранило изоляции советских ученых от достижений зарубежья. Единственный импорт, развернувшийся после коллективизации сельского хозяйства, обеспечивал поставку хлеба из США, Канады и некоторых других стран. В этом случае большевики учитывали опыт февральской революции, предваренной хлебными бунтами в Петрограде. Они недвусмысленно признавали, что без хлеба оставлять русский народ нельзя. Остальные продукты могли быть дефицитными без всякого политического риска. При ограничении же научной информации – прямом или косвенном – можно скомпрометировать любую страну. С этим не могли не согласиться те, кто уполномочивался определять характер заграничного импорта.

Изолированность Советского Союза также достигалась сведением к нулю поездок граждан за границу. Лишь в послевоенные годы начинает применяться иностранный туризм и заграничные командировки научных работников. Раньше рядовые граждане и ученые среднего масштаба не имели представления об уровне развития западных стран и обычно верили официальной пропаганде о фактическом положении дел.

Одновременно советская действительность изображалась в красках, не имевших с правдой ничего общего. Ленин, например, утверждал, что Советское государство, впервые заменившее господство меньшинства над большинством, господством большинства над меньшинством, уже не является государством в подлинном смысле, а представляет собой полугосударство. Это говорил глава государства, который в своей собственной стране давал секретные указания о расстреле заложников без суда, не испрашивая ни у кого разрешения. Хорошее полугосударство, присвоившее себе власть в большем объеме, чем ее имело любое подлинное государство. Но при такой характеристике оно не испытывало нужды изучать опыт западной демократии или заимствовать у нее теорию правового государства, в котором закон стоял бы под ним, а не только над гражданами. К тому же по закону, действовавшему в СССР, государство и его органы пользовались многими преимуществами сравнительно с правовым положением граждан, что не мешало некоторым исследователям всерьез принимать концепцию вождя о полугосударстве и строить на ее основе свои теоретические конструкции.

Официальная борьба с идеализмом привела к тому, что некоторые научные проблемы были засекречены или вовсе не изучались. Так обстояло дело с НЛО (неземные летающие объекты), изучение которых засекречивалось по военным соображениям и посмертной судьбой человека, изучаемой на Западе путем опроса тех, кто пережил клиническую смерть, и отвергнутому в СССР по мотивам его идеалистического и религиозного характера.