Избранные труды. Том IV

– Вы юрист, а хотите заниматься политической экономией? Но зачем вам разделять столь связанные друг с другом две науки? Это ведь смежные предметы: в юриспруденции много экономики, а едва ли не все экономические задачи решаются посредством надлежащего правового регулирования. Можно избрать среднюю тему, где экономика и право тесно соприкасаются друг с другом. Возьмите, например, Антона Менгера, его работу конца девятнадцатого столетия, времени, когда разрабатывалось Гражданское уложение Германии. Название книги – «Гражданское право и неимущие слои населения». В ней сплошь перемежаются правовые и экономические проблемы. Да и политическое течение, разделявшееся А. Менгером, именовалось «юридический социализм». Попробуйте! Даже если вас не увлечет критика этого учения, ознакомление с ним снабдит богатейшими юридическими и экономическими навыками. Такой доклад на кружке доставит удовольствие.

Магазинер был выдающимся юристом и притом настолько широко образованным, что мог легко сочетать в процессе руководства своими учениками правовые и экономические категории. Я внял его совету, и таким образом было положено начало моему сотрудничеству с первым учителем – юристом, причем без отхода от экономических проблем, во взаимном переплетении с ними. Одновременно личная библиотека, рекомендованная мне Вознесенским, пополнилась благодаря Магазинеру и последующим учителям того же профиля книгами Муромцева, Покровского, Петражицкого, а также Виндшейда, Дернбурга, Иеринга и др. С этого времени я работал под эгидой светил юриспруденции.

II. К учителям

Обращаясь к моим учителям, я буду говорить только о юристах. Хотя читатель заметил, что мой духовный рост происходил не в меньшей степени под влиянием экономистов с добавлением к ним философов, логиков, психологов и т. п. Позволю также себе расположить их не по значению, а по хронологической последовательности моего сотрудничества с ними.

1. Магазинер

Его основную специальность составляло не гражданское право, а государственное право и общая теория права. К гражданскому праву он обратился лишь после освобождения из-под стражи в 1938 году по окончании страшного следствия, проводившегося ГПУ.

Как будущему государствоведу, ему удалось стать учеником одного из выдающихся русских ученых соответствующего профиля – Максима Ковалевского. Того самого, который так начал первую лекцию в Университете Санкт-Петербурга: «Я пришел учить вас конституционному праву. Но в России нет Конституции. Чему же я буду вас учить?» Научные связи с этим орлом, как его величал Магазинер, вскоре соединились и с дружественными. Приглашенный однажды на широко представленный завтрак к Ковалевскому, Магазинер сидел молча, пока до его ушей не донесся кем-то сообщенный слух, что такой-то разорился. Тут уже он решил прервать свое строгое молчание и сообщить высокому обществу, что ему рассказывали, будто у разорившегося было много женщин, и не это ли стало причиной большой его беды. Мгновенно раздался голос Ковалевского:

– Друг мой! По молодости лет вам простительно не знать, что одна женщина стоит дороже, чем множество.

Тогда он понял, что вместо элоквентности надо было молчать до конца.

Другой важный штрих на той же встрече также принадлежал Ковалевскому, когда, ставя под сомнение его холостяцкий образ жизни, один из завтракавших сказал:

– А почему бы вам не жениться на Софье Ковалевской? С нею вы могли бы поговорить даже о политэкономии.

– Ну, – возразил Ковалевский, – собеседников по политэкономии и без нее достаточно.

К этому рассказу Магазинер добавил, что, зная своего учителя, он, расценил обе реплики как адресованные ему в виде своеобразных предупреждений: не говори о том, чего не знаешь, и не смешивай науку с любовью к женщине (они достойны того, чтобы любить их порознь).

Научную деятельность мой шеф сочетал с общественной, выступая с докладами и малыми речами. В 1911 году в пятидесятую годовщину крестьянской реформы он произнес речь с ее кратким анализом. Судя по газетным откликам, речь произвела хорошее впечатление. Своеобразный отзыв она получила от черносотенца Пуришкевича. Он писал: «Что побудило к публичному выступлению по большому событию российской истории этого увенчанного черными пейсами (Магазинер был блондин. – О. И.) маленького юнца (и маленьким его не назовешь. – О. И.). Но теперь, различая речь и молчание, его можно было бы называть Магазинщиков, а Маклакова – Маклаковером».

Очень рано появились принадлежащие мэтру печатные произведения.