Изгнанники: Судьбы книг в мире капитала

Р. де КЕРСИ. Почти всегда это история девушки, с которой происходят удивительные приключения в разных заморских странах. Обычно на очень экзотическом фоне. Новаторство нашего издательства в том, что мы драматически распахнули дверь в спальню. Романтический жанр никогда не был так красноречив в смысле секса. Героине разрешено все. Условие одно: она должна любить одного человека и вернуться к нему в конце книги…

«Горячие исторические романы», получившие в народе прозвище «рваные корсеты», оказались еще более ходовым товаром, чем продукция «Миллз энд Бун». Черная роза завяла от зависти к «исторической» серии «Футуры» под торговой маркой «Трубадур». С 1977 года в этой серии выпущено больше 100 книжек, которые принесли издательству четверть всех его прибылей.

К успеху «Футуры» стараются примазаться конкуренты. Массовым сочинением собственной «горячей романтики» занялись издательства «Корги», «Хэмлин», «Коронет», «Сфиа», «Эрроу»… Треск рвущихся корсетов оглушает Британию.

Как относятся к своей формуле ее творцы?

Э. ЧИТЕН. Наше издательство существует не для того, чтобы публиковать только книги, которые кто-то объявил хорошими. Мы предпочитаем не высказывать суждений о серии «Трубадур». Но книжный рынок сейчас жаждет изданий, сработанных по формуле. Мне лично это кажется немножко скучноватым, но бог ты мой! — как это продается!!!

Три часа продолжался деловой обед Сары Хэррисон и будущего редактора. В эти три часа спрессовано все, что наивные люди до сих пор по старинке называют «рождением творческого замысла», «муками творчества» и прочими красивыми словами.

К. СМИТ. У Розалинды были сюжеты. И вот, проговорив три часа за обедом, мы пришли к идее семейной саги периода первой мировой войны. У Сары загорелись глаза…

Р. де КЕРСИ

. Обычно автору не льстит писать по формуле. Но, получив сюжет, Сара быстро сделала изложение, и мы заказали книгу. Дальше все пошло проще. Сара писала по три главы и отсылала их мне и Кэрол. Я звонила Кэрол и говорила: «В третьей главе дрябло. Надо бы закрутить потуже…»

На моем столе том с тремя хищными красотками на обложке. 650 страниц! Они оставляют впечатление огромного пересахаренного, пересоленного, переперченного пирога. Каждый поклонник чтива под маркой «Трубадур» наверняка найдет там себе ломоть по вкусу. Тем не менее главные составные части формулы отмерены с аптекарской точностью. Дверь в спальню, «драматически» распахнутая издательством «Футура», здесь вообще закрывается редко. Корсеты рвутся, как паутина в бурю. Но, затмив своими страстями всю первую мировую войну, героиня Tea все-таки возвращается на странице 635 в объятия к самому единственному, самому суженому…

Литературное качество? Об этом критика умалчивает, напирая больше на «цифровые показатели». Первый тираж в 20 тыс. экземпляров исчез с прилавков книжных магазинов в считанные дни. Идет бойкий торг вокруг прав на сериализацию, экранизацию, перевод. Механизм «хайпинга» быстро опустошает бумажник читателя.

И заодно — его душу. Когда «хайпинг» вторгается в сам процесс создания, так сказать, «художественного» произведения, он рождает все, что угодно, только не духовные ценности. Бестселлер, сработанный по формуле, — будь то рок-альбом, спекулирующий на настроениях протеста среди юного поколения, или книжка в жанре «рваных корсетов», подменяющая пошлостью романтику, — глумится над святая святых творчества. Над его неповторимостью. Над его индивидуальностью.

Творец исчезает. Литература с большой буквы — тоже. Остается автомат, алчно мигающий глазами-лампочками всякий раз, когда он отмеряет порции слов и знаков препинания по сходной цене.

ИЗДАТЕЛЬ. Пусть книга не блещет достоинствами, но если для нее есть рынок — это прекрасно!

ЛИТЕРАТУРНЫЙ АГЕНТ. Кое-что зависит от удачи. Но в основном это чистый коллективный бизнес.

АВТОР. Я, естественно, хочу сделать свой миллион. И сделаю его!

«В объятьях сладостных романа…»

Сергей Воловец

Говорят, что Т. Элиот не любил, когда его называли поэтом. Сам себя он именовал издателем, изредка пишущим стихи. Это отражало его скептицизм по поводу возможности существования в Англии профессиональных поэтов. Сегодня такой скептицизм оправдан больше, чем когда-либо. Тираж поэтической книги в 500 экз. считается здесь достойным, в 2 тыс. — большим. Экономика же издательского дела такова, что книга не может быть прибыльной, если продано меньше 5 тыс. экземпляров.

Ситуация на английском книжном рынке выглядит парадоксально: число издаваемых книг растет, а количество читателей падает. Однако далеко не все жанры современной английской беллетристики обречены на столь безрадостное существование. Отнюдь.