Ижицы на сюртуке из снов: книжная пятилетка

И всё же, если политика – «дело гнилое», с чем я согласен, как ты умудряешься «попадать» на глубочайшим образом политизированных персонажей, какими безусловно являются и Мисима, и Лимонов, и Прилепин, и многие другие действующие лица новой книги, чьи имена я вообще увидел впервые в жизни именно у тебя? Есть ли у тебя «политические взгляды» и если есть, совпадают ли они хотя бы отчасти с взглядами твоих протеже?

«Глубочайшим образом политизированные персонажи» – а) не политики, занимаются литературой, а не законотворчеством, б) Мисима и Лимонов – эстетизированы максимально, это тема эстетизации политического, Я, своей жизни, окружающей действительности. А протеже в книге у меня – добрая полусотня персонажей, которых собери в одну комнату, они передерутся жестче, чем оппоненты в нашем Фейсбуке. И я сейчас говорю несколько о другом, как у Ницше в «Воле к власти»: «в конце концов человек не находит в вещах ничего, кроме того, что он сам туда привнес; то, что он находит, называется наукой, а акт привнесения – искусством, религией, любовью, гордостью». Ницше писал это уже в крайне неспокойное время, на сломе позапрошлого века, сейчас же мера непонимания чаще всего – агрессия, негация, нетерпимость (само)ослепления. Если взять еще одного «политизированного протеже» из моей книги, то меня восхищает пример Пазолини. Марксист-коммунист, революционер, в конце концов, гей, что по тем временам в Италии было не очень просто. Он снимает один из – до сих пор – самых прочувствованных фильмов о Христе (на самом деле, кроме «Евангелия от Матфея» он снял еще и «Птиц больших и малых», очень религиозный фильм в духе Св. Франциска). И католическая церковь приняла его с этим фильмом – а уж политизированных, эстетизированных и прочих эскапад в прессе и жизни у него в то время было уж поболее, чем у Прилепина. Или, если уж я упомянул Франциска Ассизского, то, уверен, едва ли не лучше всего сыграл его Микки Рурк в фильме Л. Кавани – тот еще дебошир и трикстер. Ходящий сейчас, опять же кстати, в Голливуде в майке с Путиным (та тема «если тебе дали линованную бумагу, пиши поперек», которая вообще близка моим персонажам). О чем говорит это, о чем говорю я? Гораздо больше о религии, нежели о политике.

Вот и свои «политические взгляды» я таковыми не могу назвать, потому что больше фантазирую о «золотом веке» анархического братства, о теократии и традиционалистическом (само)совершенствовании человека в духе Генона, Т. де Шардена, Д. Андреева и других полузабытых учителей-вестников, чем знаю, за какую партию стоит голосовать.

Выходит, что в политике тебя интересует не собственно «политика», а – эстетика. Мне это напоминает один сократический диалог, где музыкант говорит, что любит слушать философа Филолая потому, что голос у него красивый. Меня всегда интересовал вопрос о связи литературы (шире – искусства в целом) и эстетики. Кажется, связь эта – непростая, нелинейная и не поддающаяся однозначному переводу на язык дискурсивный. Потому, что эстетика, по-моему, – проблема не интеллекта, а – физиологии. То есть, разумеется, есть некая «культурно-историческая» составляющая, но я убеждён, что работает здесь прежде всего телесное, иррациональное, нутряное и субъективное. В твоей книге много «Японии»; я предполагаю, что ближе всех прочих к разгадке эстетики как феномена подошли именно японцы. Что ты думаешь об этом?