Изобретатель красной машины (СИ)

Экст. На льду происходит что-то невероятное. Мощные шведы оказываются тугодумами-тихоходами. ЦДКА используя хитрые распасовки на скорости врывается в зону ворот шведов. Один за одним сыплются голы. На табло счет. ЦДКА - АИК: 13:1.

Инт. Пустая раздевалка. Сумрачный Тарасов садится на лавку. Стук в дверь.

Тарасов. - Да?

Дверь открывается, впуская в комнату довольные победные голоса, смех и крики хоккеистов. Также двух давешних корреспондентов.

Тарасов. - Вы, орелики?

1-ый. - Умоляю. Все обиды в сторону.

2-ой. - Срочно. Ваша реплика в номер. Просто здорово. Просто молодцы.

1-ый. - Поздравляем, товарищ Тарасов.

Тарасов. - Поздравляешь? С чем ты меня поздравляешь? Слышишь, что в коридоре творится? Такие победы расхолаживают. После такой победы, просто необходимо поражение, чтобы мысль не зажирела, чтобы не наступила обломовская спячка. Поражение должно стать ЧП. Когда спать не можешь, есть не хочешь. Жене в глаза смотреть стыдно. Выиграли сегодня у шведов? Хорошо выиграли. Но это лишь первый шаг, а впереди трудная дорога. Пройти ее нужно. Просто необходимо пройти. А теперь точи карандаши. Сейчас хвастать буду.

Оттепель.

Экст. Во дворе знакомые мальчишки гоняют в хоккей. Рядом останавливается прохожий.

Прохожий. - Вы что это тут чехарду затеяли?

Кот. - В хоккей гоняем, дяденька.

Прохожий. - Вы что не знаете, какое горе в стране?

Сява. - Знаем. Нас даже с уроков отпустили.

Прохожий. - А ну марш по домам.

Экст. Кот трусливо опускает клюшку.

Кот.- Может, и правда пойдем?

Конопатый. - Не гоноши, котяра. Пойдем. Становись на ворота. Счас последний раз вмажу. Своей Бобровской.

Конопатый бросает шайбу на лед. В руках у него самодельная клюшка с очень длинным и широким крюком.

Инт. Дворник Игнатич у себя в дворницкой. Стоит с граненым стаканом. Напротив, в углу портрет Сталина в отличной раме за стеклом. Перед портретом стакан, накрытый черным хлебом.

Игнатич. - За тебя, отец родной. Я живой, ты мертвый. Чудо.

В открытую форточку влетает самодельная шайба. Мимо Игнатича прямо в Сталина. Вместо портрета огромная дыра. Игнатич подбегает к окну.

Игнатич. - Поганцы. Вот я вас сейчас. Жаба-царевна. Царевна-жаба.

Инт. Дворницкая. Игнатич рывком срывает то, что осталось от портрета со стены, прячет за пазуху. Озирается и прислушивается. Достает раму, быстро разрывает ее остатки портрета.

Инт. Дворницкая. Игнатич вливает в себя стакан. Доедает остатки портрета.

Игнатич. - И что тревожно... Ведь бумагу жру, но с каким энтузиазмом. Ведь это и не человек был вовсе. Нет его, а как бы и есть. Наблюдает