Изобретатель красной машины (СИ)

Голос. Звено Полупанова, которое играло по системе Тарасова, стало самым результативным на чемпионате мира в Вене. Золотые медали Олимпиады в Гренобле в 1968 году подтвердили правильность выбранного пути. Никто не мог остановить, набравшую ход, красную машину.

Товарищеский суд.

Экст.В самом разгаре стройка. Возводятся хрущевки. По разъезженной грузовиками дороге идет Кот. Руки в карманах. За отвалом строительного мусора голова Конопатого. Он видит Кота. Свистит и машет рукой. Спускается вниз. Там у костра греются Сява и Боцман.

Сява. - Идет?

Боцман. - Слышь, Сява. Может просто крендельков навешаем?

Сява. - Само собой, но сначала по справедливости.

Экст. Кот стоит перед ребятами.

Кот.- Чего звали пацаны?

Сява. - Судить тебя будем.

Кот. - За что это?

Боцман. - Наделал, котище. Погоди. Это только начало.

Кот. - Да чего я сделал то?

Конопатый. - К спартачам переметнулся?

Кот. - Кто? Я?

Сява. - Не финти.

Кот.- А че мне было делать? У нас на Профсоюзной все за Спартак болеют. Во дворе не пройти. Навалятся толпой и лупят.

Боцман. - Говорю же, наделал, Кот. Слабак.

Кот. - Я? Мне то что. Меня хоть с утра до ночи колоти. Сами же знаете.

Конопатый. - Тогда чего переметнулся?

Кот. - Мамку жалко. У нее сердце больное, а тут я. Каждый день с новым фингалом.

Сява. - Ладно, Кот, не реви. Что будем делать, пацаны?

Боцман. - Я так думаю, что надо с Котом вместе ходить. Тогда не тронут.

Конопатый. - Все время с ним не походишь. Эх, если б не мамка.

Сява. - Мамка - это вопрос. Давайте головы, пацаны.

Совещаются.

Сява. - Ладно, Кот. Болей за свой Спартак. Мы за ЦСКА будем.

Конопатый. - А вместе за хоккей.

Кот. - Значит мир?

Боцман. - Мир.

Копатый. - Но все равно, Кот. ЦСКА лучший?

Кот. - Честно?

Конопатый. - Честно.

Кот. - Факт.

Журналисты и Тарасов.

Инт. - На льду на стульях сидят Тарасов, переводчик и представитель делегации. Необходимый тусклый человек. Блицы фотовспышек. Тарасов улыбается.

Шапиро. - Chicago Globe. Jack Shapiro. Mister Tarasov, open secret of red machine?

Переводчик склоняется к тусклому человеку, потом к Тарасову.