К новому берегу

— У меня есть советчик получше, чем все твои писари да адвокаты, — отрезал Пацеплис — Поеду на пасторскую мызу, к самому Рейнхарту.

— К Рейнхарту… — удивленно и благоговейно прошептала Лавиза. — Вот это ты хорошо придумал, Антон. Ну и голова же у тебя.

— А ты только сейчас смекнула? — отозвался муж и, стегнув лошадь, выехал со двора. Старая, давно не смазанная рессорная телега визжала, как собака во время порки. Кляча тихонько трусила по мерзлой дороге, делая вид, что бежит рысью. Телегу сильно трясло. Пацеплис еще больше разозлился, но сорвать сердце можно было только на лошади, ей и попало.

Старый Рейнхарт умер несколько лет тому назад, теперь обязанности пастыря прихода исполнял его сын. Немного старше сорока лет, высокий, плотный, с гладко выбритым лицом, жидковатыми волосами и совершенно коричневыми от курения зубами, молодой Рейнхарт мало чем напоминал покойного отца — тот был худощавый, с маленькой бородкой клинышком. Когда жена сказала ему, что прибыл какой-то крестьянин, Рейнхарт для пущей важности заставил посетителя минут десять подождать, облачился за это время в поношенную визитку, раскурил трубку и только тогда вышел в кабинет. Почтительно зажав под мышкой шапку, по возможности сгорбив свою рослую фигуру, Антон Пацеплис смиренно предстал перед слугой господним.

— Преподобный отец, со мной стряслась большая беда… — жалобно начал Антон. — Дети оставили меня одного на старости лет, сейчас мир хочет совсем разорить меня. Право, не знаю, чем заслужил такую немилость божью.

Рейнхарт сел за письменный стол, уставленный книгами, показал Пацеплису рукой на стул и спросил:

— Чем могу быть полезен?

Антон рассказал все: как он не пошел в колхоз, как из-за этого поссорился со своими детьми, как сейчас без его согласия мир хочет разорить его луга и пастбища.

— Разве на других участках им места не хватает? Если у них такая нужда, пусть роют через свои участки, а мою землю оставят в покое. Я там хозяин и своим имуществом могу распоряжаться как хочу. Если бы вы дали благой совет, я бы вас по гроб жизни благодарил.

Пастор погрузился в раздумье, посмотрел, будто обращаясь за советом, на небольшое распятие и торжественно вздохнул.

— Крест свой надо нести терпеливо. Не теряйте надежд, добрый христианин.

— То есть как это, преподобный отец? — смутился Пацеплис. — Как мне это понимать?

— В смирении и страхе божьем должны мы проводить дни свои. Как отец небесный предначертал в своем милосердии, так все и свершится, и человек не должен идти против рожна, — ответил Рейнхарт.

— Вы же не хотите сказать, что мне надо уступить, — воскликнул Пацеплис, и голос его задрожал от негодования.

— Еще предки мудро советовали: с сильным не борись, — продолжал пастор. — Попытайтесь добром. Может быть, они признают ваше право.

— Нечего пытаться! — Пацеплис ударил кулаком по столу с такой силой, что опрокинул распятие. — Им нужна канава, а мне земля, и это мое право. Если вы только такой совет даете, не стоило приезжать.

Рейнхарт пожал плечами и встал.

— К сожалению, так. Вмешиваться в мирские споры не мое дело. Господь поручил мне пасти своих овец.

— И это все, что вы можете мне сказать? — удивился Пацеплис и тоже встал.

— Это все, добрый человек, — сказал Рейнхарт, спокойно посасывая трубку. — Но вы не тревожьтесь; все сбудется так, как предначертал господь.

— Этого я никак не ожидал… — пробормотал Пацеплис. — Прощайте, преподобный отец.

— С богом, да благословит вас господь…

Смущенный Пацеплис вышел от пастора. Уже сидя в телеге, он досадливо сплюнул и, погнав лошадь в сторону волисполкома, оглянулся на дом пастора.

— Тьфу… чучело, — злобно бормотал он. — А еще считается христовым воином… Трусливый заяц! Хитрая лиса! Хорошо, что не взял с собой кошелку яиц и старого петуха — за что ему давать? С сильным не борись… такой мудростью можно дураков пичкать, но не меня. Поборемся! Я не боюсь! Они еще увидят, кто такой Сурум!

Пацеплис подъехал к волостному исполкому в воинственном настроении. Привязав лошадь, он направился к Анне.

В кабинете парторга были только двое — Анна и Айвар, который пришел попрощаться перед отъездом в Ригу.

— Ага, очень хорошо, что и вы здесь! — сказал Айвару Пацеплис. — У меня с вами серьезный разговор.

— Добрый день, отец… — Анна напомнила, что он не поздоровался.

— Добрый день, — резко ответил Пацеплис и сейчас же разразился: — Это по какому праву вы суете нос в мою землю? Кто вам разрешил проектировать отводную канаву на моем владении?

— Через ваши луга лежит кратчайший путь от Змеиного болота к Раудупе, — спокойно ответил Айвар. — В другом месте пришлось бы рыть в обход или через холмы, а это удорожает строительство. От этой канавы польза в первую очередь будет вам же. Я бы на вашем месте радовался.

— Я вам порадуюсь! — Пацеплис повысил голос. — Я расстрою весь ваш проект! Ройте, где хотите, только не на моей земле!

— Почему ты упрямишься, отец? — спросила Анна. — Садись. Поговорим обо всем спокойно.