К пиру едется, а к слову молвится. Народная паремика Пермского края

Пословица образно выражает мудрость, живущую в сознании народа. За крепко сколоченной, небольшой по объёму фразой, обычно представляющей чрезвычайно ёмкий в смысловом отношении текст, стоит обобщение проверенного веками культурного опыта поколений. Выстроена пословица так, что легко воспринимается и сама закрепляется в памяти – она всегда звучна, ритмична, нередко опирается на рифму. Кроме отточенности формы в пословице мы всегда находим выверенное опытом жизненное правило. Она обобщает и тем самым ненавязчиво советует нам, как быть в той или иной ситуации, часто прибегая при этом к ярким, запоминающимся образам. Образное иносказание порой затрудняет быстрое выведение сути суждения: нелёгкая работа по дешифровке становится поэтому нередко напряжённым интеллектуальным актом постижения, что опять-таки приводит к прочному отложению народной сентенции в сознании. Можно, наверное, сказать, что именно пословица первой учит, и учит, советуя, подсказывая, позволяя как бы играть и самостоятельно мыслить. Именно с неё человек начинает овладевать всё более и более сложными формами мышления, пользоваться основными логическими операциями – утверждением, отрицанием, сравнением, отождествлением. При этом мысль не становится сухой – житейская мудрость всегда выражается через конкретные и в то же время типичные, всем понятные ситуации.

Любопытно, что многие выражения глубинной народной мысли универсальны – почти в точности повторяются даже не в близкородственных языках. Так, записанная нами в Прикамье пословица о предусмотрительности Для чего кузнец клещи куёт – чтобы руки не жгло практически в том же виде известна в немецкой народной речи – Dorto hett de Smidt de Tang’, dat he sick de Finger nich verbrennt. Точно так же объяснение своеобразного «всевластия» смерти, её неизбежности одинаково выражено в пермской пословице Смерть причину ищет и в народном немецком высказывании De Doot sucht sien Ursaak. Эти примеры хорошо показывают, с одной стороны, древность народной афористики, а с другой – универсальность народного культурного опыта.

И всё-таки чаще пословицы опираются на национально-исторические факты, чем подчёркивают индивидуальный облик тех или иных проявлений этнической культуры, в образной форме отражают базовые этнические ценности и нормы, проверенные многовековым опытом народа, свидетельствуют о характерных особенностях этноса. Благодаря этому зачастую их отличает яркое этническое своеобразие. Например, неотъемлемой чертой русского характера считается хлебосольство. Представление об гостеприимности русских выражают многие народные пословицы: Гость в дом – хозяину радость (Гость на́ гость – хозяину радость), Дома как хочу – в гостях как велят. Истоки особого почитания на Руси гостя, как известно, заключаются в суеверных представлениях об опасности чужаков: совместная трапеза с ними, обильное угощение были когда-то способом «задобрить» пришлого человека. Другое приписываемое русским качество – толерантность, терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. В целом ряде народных (диалектных) пословиц сформулировано правило уважения, принятия других культур и способов самовыражения, представление о том, что другой человек имеет право жить в соответствии с собственным мировоззрением: Одинаковыми в лесу и деревья не живут; Бог колосьев в поле не сравнял; Хоть зюздяк, хоть вотяк – все люди; Земля широка, все поместимся.

Формирование народных суждений обычно связано с историческим опытом народа. Русские пословицы о труде представляют понятия «труд», «работа» как абсолютную ценность: Не потрудиться, так и хлеба не добиться; Не потопаешь – не полопаешь.