Читаем К штыку приравняв перо... полностью

Далее Анатолий Шониа показывает эти удручающие кадры уже без корреспондентского текста, со своим интершумом. Трудно удержать слезы, глядя на них. Еще тяжелее становится, когда послушаешь разговоры остававшихся в блокадном городе людей: «Если суждено умереть, то лучше умереть в своем доме, на своей земле…» — говорят они. В их глазах грусть и слезы. Анатолий Шониа нашел также тех людей, которые в этот грустный день сумели сказать слова, поддерживающие дух, хоть немного поднимающие настроение: «Зря уезжают, скоро им придется возвращаться, ведь мы победим. Мы освободим нашу землю от агрессоров. Без нашей Родины нам не жить. Мы свою Родину никому не отдадим…». [24]

В видеосъемках Анатолия Шониа рассказывается о героизме, стойкости, самоотверженности медиков в блокадном ткуарчальском госпитале Кадры свидетельствовали, каким поистине титаническим был труд людей, которые в невероятно сложных условиях, в холоде, голодные, при тусклом свете керосиновых ламп или «коногонок» без устали, не жалуясь, делали свое святое дело — возвращали раненых бойцов к жизни.

Сюжеты Анатолия Шониа рассказывали о селах Восточного фронта, о разных боевых операциях, удачных и неудачных. Выражение — «поседел на глазах» можно отнести к Анатолию после съемки октябрьского наступления на Очамчыру. Сама операция была, без всякого преувеличения, смертельно рискованной Когда Анаго лий снимал обугленные тела заживо сожженных в автомашине абхазских ополченцев его земляков ему впервые за время войны стало плохо он потерял со знание. С этого дня у Анатолия Шониа было подорвано здоровье, он постоянно чувствовал слабость А во время июльской операции в селе Тамыш когда осво бождали центральную трассу, Анатолий с камерой в руках упал. Он сумел спасти видеокамеру, а сам получил увечье в области шеи Медицинскую помощь ему оказали в селе Члоу, где находился медпункт. Через некоторое время врачи определили, что у Анатолия было смещение позвонков Но лечиться в то время Анатолий не мог себе позволить С невыносимыми бо лями он продолжал работать до конца войны А после войны уже было поздно лечиться, и вскоре он скончался.

В архиве Абхазского телевидения сохранены видеокадры Анатолия Шониа. Каждый, кто готовит сюжет о военном времени на Восточном фронте прежде всего, обращается к этим кадрам Они остаются золотым фондом нашего архива Отечественной войны народа Абхазии Эти кадры делают Анатолия Шониа вечно живым.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза